Тени кафе «Домино»

– Я за хозяев выпить хочу этого небольшого, но очень опасного дома.

Засмеялся Леонидов и выпил.

Потом сам взял бутылку и вновь разлил.

– Что-то Вы зачастили, Олег Алексеевич, – сказал Николаев.

– Душу, друзья, согреть хочу.

– Остудило ее времечко? – печально спросил Николаев.

– Правы Вы, Александр Иванович. Остудили. Наше время пропиталось подлостью, предательством и ложью.

– Ну Вы и заехали, – Тыльнер взял кофейник, налил себе кофе. – Уж больно мрачно воспринимаете Вы, Олек Алексеевич, мир, в котором мы живем.

– Мир, в котором на приходится жить, – поправил Николаев.

– Друзья, – Леонидов закурил, – вы же тянете на философский диспут. Другие, эх, другие мысли занимают вас.

– Олег Алексеевич, – Тыльнер встал, – помощь Ваша нужна. Срочно. Вы же на французском говорите как парижанин.

– Естественно. Мой покойный папенька, светлая ему память, – Леонидов перекрестился, – работал с Дягилевым, и я мальчиком пять лет прожил в Париже, даже в школе там учился.

– Вы слышали о похищении картины Рюисделя в Питере?

– К нам в редакцию, правда, с опозданием, приходят питерские газеты.

– Мы вышли на похитителей и картину. Но нужна Ваша помощь.

– Я согласен, но при одном условии. Коллеги журналисты должны узнать об этом из моей статьи. Заметано?

– Заметано, – обрадовался Тыльнер.

«Меховая торговля Левина»

В Столешниковом переулке в угловом магазине «Меховая торговля Левина», в огромном освещенном вестибюле Лена Иратова выбирала шубу.

Бертеньев с любопытством наблюдал за ней.

Лена одела одну шубу, повертелась у зеркала.

Вторую.

Третью.

Подавал меха знаменитый покупательнице лично сам Левин.

– Нет, – капризно сказала Лена, – это не интересно. Тем более у меня есть похожее. Нет ли у Вас чего-нибудь особенного.

– Для Вас, мадам, найдем.

Хозяин исчез в дверях, ведущих в подсобку.

Лена посмотрела на Вадима, помахала ему рукой.

Он привстал со стула, улыбнулся.

Хозяин вынес чернобурую накидку.

Встряхнул, и на свету мех словно заиграл огнем.

– Прошу, мадам."

"Хозяин накинул на плечи Лены эту замечательную вещь, и она застыла у зеркала, не в силах отвести глаза.

– Вадим, иди сюда.

Бертеньев подошел, посмотрел.

– Это то, что надо, дорогая, ты в ней великолепна.

– Берете, – хриплым от волнения голосом спросил хозяин.

– Беру, – ответил Бертеньев. – Сколько?

Хозяин показал ценник.

– Конечно, дороже, чем овчинный тулуп, но что же делать, – Бертеньев полез в карман пальто.

Вытащил несколько пачек червонцев.

– Считайте, любезный господин Левин.