Тени кафе «Домино»

Нарбут под аплодисменты сошел с эстрады, и они ушли вместе с Маяковским.

– Побрезговал нами Володя, – сказал Мариенгоф.

– Ты его не трогай, – махнул рукой Есенин, – его Лилька мертвой хваткой взяла, деньги отбирает. Он, говорят, на папиросы и бильярд одалживает.

– Да ладно, – удивился Бартеньев.

– А ты у Вали Катаева спроси, он тебе все это живописует.

Татьяна приложилась щекой к плечу Олега.

– Нам пора, милый.

– Вот видишь, – ликующе прокричал Есенин, – даже лучших, не таких как Володька, а настоящих рубах женщина стреножит.

Олег взглянул на часы.

– Пожалуй, пора.

– Какая у тебя машина интересная – Бартеньев и интересом склонился к руке Леонидова, – с войны?

– Нет. На, посмотри, – он расстегнул ремешок, протянул ему часы.

– «О.А.Леонидову. За храбрость. Реввоенсовет». Это они тебе в ЧК помогают?

– Если бы.

– Послушай моего совета. Никогда не танцуй с дьяволом.

– А если он все время приглашает?

– Беги, и как можно быстрее.

– Было бы куда.

– Подумаешь – найдешь. Бросай работу, пиши. Вот и уйдешь в тень.

Квартира Леонидова

У дверей, радостно мяукая, их встретила Нюша.

Леонидов взял ее на руки, и она начала тереться о его лицо.

– Сейчас, моя милая, я тебя покормлю. Сейчас.

– Таня, – крикнул он, – я порежу Нюше мясо.

– Лучше рыбу, она его вчера ела.

– Рыбу так рыбу.

На столе зазвонил телефон.

Татьяна подошла, сняла трубку.

– Слушаю.

– Добрый вечер… Георгий, я его сейчас позову.

Она положила трубку на стол.

– Олег, тебя Тыльнер.

– Сейчас иду, а я ему собирался звонить.

– Ты думаешь, он разберется в моей истории?"

"– Уверен.

Леонидов взял трубку.

– Привет, Георгий. Легок на помине, я только что собирался тебе звонить...

– Почему дурака… А… народная присказка… Социализм отменил любую мистику, даже народную. Зайти… Прямо сейчас… Ну если такое неотложное дело.

– Господи, – ахнула Татьяна, – ну что за жизнь. У других любимые то в театр, то в кинематограф, ну в ресторан, на худой конец. А мой то в ЧК, то в сыскную.

– Такая у меня профессия.

МУР

Тыльнер в кабинете заваривал кофе.

Николаев открывал бутылку «Бенедектины».

На маленьком столике в углу были расставлены чашки, нарезан лимон, лежали конфеты в вазочке.

– Ну что, Александр Иванович.