Пляжа тут не было, берег обрывистый и сразу уходил в глубину. Место нелюдное. Вода холодная, темная даже днем. Андрей остановился в паре метров от обрыва, заблокировал педаль газа в нажатом положении и отпустил машину в воду.
Она ушла в глубину мгновенно с громким плеском. Какое-то время крыша виднелась у поверхности, пока джип не набрал воды. Затем утянул на дно улики и подставного убийцу Власова. Следов крови этого человека в доме не осталось. Пусть все считают, что он ударился в бега.
Если повезет, все срастется.
Он направился через лес к машине, где ждала Лена. Шел быстро, срезал путь — и все равно немного опоздал. Она, наверное, с ума сошла. К машине подошел тихо, чтобы не пугать. Заглянул в окно: Лена лежала под одеялом, с головой накрылась, но Андрей по очертаниям тела понял. Легонько постучал в окно, и приоткрыл дверцу.
— Это я… Не бойся.
Лена приподнялась, выдохнула так, словно каждую секунду его ждала и за него боялась. Когда Власова пришил и перестрелял охрану, она так же смотрела.
До него только дошло: за него боялась, а не его.
— Как малыш? — он устало прищурился. — Живот болит?
Вместо ответа она потянулась и Андрей встал на колени, чтобы ей было удобно. Лена обняла за шею, крепко-крепко. Он дал ей наобниматься, придержал за спину, но сам эмоционально не включился, хотя воздух почему-то застрял в груди.
Лена уткнулась в лоб губами.
Дыхание стало прерывистым и свистящим, словно она переволновалась. Он ощутил, как вздрагивает беременный живот.
— Андрей, — горячо прошептала она.
— Боже, Андрей…
У нее был хриплый голос. Он не понял, что Лена хотела сказать. Ее разрывало от эмоций, а он ничего не чувствовал, кроме маленького теплого тела в руках. После работы ничего не пришло, кроме звенящей усталости, но Андрей обнял в ответ, потому что так правильно. Крепко, но осторожно, чтобы не сдавить живот.
Два месяца не виделись.
Он отвык от нежных рук, запаха волос и живота, который стал больше.
— Андрей, — стонала она, щекотно гладя заросшее лицо.
— Все хорошо, — он понял, почему Лена убивается.
— Все закончилось. Я тебя больше не отдам. Девочка моя, нам нужно ехать…
Она как будто не слышала: гладила отросшую бородку и шептала. Андрей прислушался: о том, как его вешали на террасе. Начала целовать лицо, причитать, словно его там по-настоящему убили. Нужно было Власову глаза за это перед смертью вырезать.
— Лена, все хорошо…
Она оторвалась от него — лицо опять в слезах.
— Ты у нас тонкая натура, — примиряюще улыбнулся он.
