— Впечатлительная девочка. Забудь об этом, я еще не то выдерживал. Нам пора ехать. С животиком все хорошо?
Она неуверенно кивнула.
Руки с плеч не хотела убирать — оно понятно, ей страшно. Андрей помог поднять спинку, пристегнул Лену и укрыл одеялом. В машине с заглушенным двигателем она продрогла.
Ей лучше стало — или скрывает?
К врачу пока нельзя, хотя бы пару дней выждать. Посмотреть, куда ветер подует после убийства Власова. Пока он стремился залечь на дно.
Лену отвез в деревенский дом.
Пес, которого он прикормил сдуру, шарахался вокруг.
Андрей шуганул его, и завел Лену в дом.
— Удобств нет, — словно оправдываясь, сказал он. — Зато безопасно. Об этом месте никто не знает. Сейчас тебя уложим…
В доме холодно. Что делать с печным отоплением он не знал. Хотел мужику денег дать, чтобы протопил и подготовил дом к жизни, но опасно. Жить здесь недолго. Неделю-две, чтобы сориентироваться. А там всплывет Власов, станет ясно, куда грести.
На продавленную кровать в комнате набросал одеял, включил обогреватель и уложил ее.
— Не уходи, — попросила она.
— Я никуда не ухожу. Мне нужно помыться, Лен. Я три недели в лесу лежал.
На кухне он вскипятил воды.
Сейчас бы водки.
Но пить нельзя, мало ли. Вдруг рожать начнет. Расстегнул куртку, стянул футболку, и голым по пояс закурил, дожидаясь, пока нагреется вода. Побриться бы — лицо дико зудело, да нечем. Будут в городе, когда повезет ее к врачу, купит, что нужно.
Пора заказывать документы. Выждет пару дней — займется.
Андрей вымылся над тазом. Лесной холод въелся до костей. Не замечал его, пока сидел в засаде, но горячая вода выгнала озноб из мышц. Он вымыл спутанные волосы, и наконец, ощутил себя обновленным. Можно поесть, выспаться… Андрей переоделся, проверил оружие и вышел во двор покурить перед сном.
Зябкая октябрьская ночь впервые за осень казалась приятной. Языки ветра трогали чистую футболку и влажные волосы. Даже сигаретный дым вкуснее обычного. Просто бы стоять и смотреть на луну над плетнем.
— Простынешь…
Он обернулся."
"Лена стояла, опираясь на косяк. Ладонь на животе — ей явно лучше, устала, но улыбается. Захотелось сделать для нее что-нибудь. Что угодно: пообещать благополучие, купить наряды, в городе найти квартиру, которая будет ее достойна. Не эту полуразваленную халупу. Что угодно. Быть с ней ласковым.
Он даже не понял, в чем дело, и только через пару затяжек дошло: это говорит чувство вины за то, что ей пришлось вынести.
