— Хочу помнить тебя одного, когда пройдут годы.
Обхватила его предплечья, сминая рубашку.
— Я буду по тебе скучать, — продолжила я.
Он не отвечал, только неподвижно смотрел сверху вниз своими черными глазами.
— Поцелуй меня, — еще раз попросила я.
Я бы все отдала, чтобы узнать, о чем он думает. Подушечками пальцев Андрей убрал прядь с моего лица. Просунул ладонь под затылок.
Я лежала в его руках, а он смотрел.
Это лучшее ощущение на свете. Лучшее убежище — руки любимого человека. Обхватил плечи и сжал в горсть, как ребенка.
Взгляд, как прикованный, остановился на губах.
Не целовал — тянул, рассматривая каждую деталь. Запоминал меня. Наклонился, губы накрыли мой ждущий рот, который я сразу же открыла навстречу, в упоении сплетаясь с ним языком.
Закрыла глаза.
Как хорошо... Я в невесомости.
Андрей приподнял меня, во время поцелуя прижимая к себе.
От волнения стал хуже владеть языком, но я подстроилась. Лишь сейчас я ощутила слабый вкус табака во рту. Мы пробовали друг друга, пока он не оторвался.
Снова этот непонятный взгляд.
Андрей дышал тяжело, через рот.
— Я тоже, — неразборчиво пробормотал он.
Он меня не забудет.
Не знаю, кем станет бредить, но не забудет меня.
И пусть я стану «одной из» — тех женщин, что были в его жизни и ушли, каждая по своим причинам, он меня не забудет, пока будет жить.
До этого я была так напряжена, что воспринимала все урывками. А теперь расслабилась на его коленях, ощущая, как стройные пальцы гладят лоб, убирая волосы.
Тоже потянулась, пальцем провела по подбородку.
Проследила изгиб открытых губ, остановившись в неподвижном уголке рта.
Андрей отвел глаза.
Здесь темно, но у меня возникла догадка…
Слишком часто дышит. Пытается не смотреть на мои сочные губы, но взгляд возвращается к ним.
Я села и наши глаза оказались вровень. Взяла его за щеки. Ощущение теплого лица в ладонях, горячее дыхание коснулось запястий, когда он опустил голову. Гладя грудь, я провела вниз — туда, ниже, к распертой ширинке. Его завели наши поцелуи. Он возбужден.
Я чувствую ладонью.
— Андрей… — сказала я, когда он перехватил руку.
Он, наконец, взглянул на меня.
— Не надо, Лен, — попросил он, сглотнув.
Андрей держал запястье дрожащими пальцами.
— Из-за беременности?
Некоторые мужчины боятся навредить ребенку, другие просто не хотят.
Андрей молчал.
— Я по-другому сделаю, — прошептала я.
Губы горели после поцелуев. Покалывали, как от тончайших игл. Пылали. Как же хотелось, чтобы закончились наши перешептывания.
