Свет настольной лампы сделал волосы желтоватыми, а кожу — красивого оттенка, словно она изнутри светится.
Андрей смотрел на нее, сколько мог.
Затем удобнее оперся на стену, запрокинув голову, и закрыл глаза. Его затягивало во тьму — он так давно не спал… Сквозь собственное тяжелое и болезненное дыхание различал, как легко дышит умиротворенная Лена.
Пара часов у них есть.
Он понятия не имел, что роды так выматывают.
Глава 44
Когда я проснулась, свет пробивался из-под двери. Рассвет. Поспать удалось часа три-четыре.
Тело затекло и налилось свинцовой тяжестью.
Я приподняла край мятного пальто, которым нас укрыл Андрей, чтобы увидеть ту, которой обязана этой неподвижностью.
В смятой пеленке было видно лишь макушку, часть умиротворенного младенческого личика и торчащие дыбом волосы, настолько тонкие, что я цвет не сразу разобрала. Темнее, чем у меня, но не такие, как у Андрея… Красавица. У нее было еще отекшее лицо, но я представляла будущие черты: щечки и носик пуговкой. Из приоткрытого рта торчал сосок с каплей молозива.
Уснула на груди. Горячая, расслабленная тяжесть успокаивала, наполняла силами и окрыляла одновременно. Нереальное чувство...
Андрей спал, привалившись к стене и уронив голову, но стоило пошевелиться, как он открыл глаза.
— Как ты?
Голос был таким хриплым и тяжелым, что я испытала приступ нежности. Чувства к нему изменились. Он помог нашему ребенку появиться на свет. Это была странная, но простая форма недоступной раньше близости. Мы не супруги, нет. Но чувствовала я себя так, словно мы женаты лет тридцать.
Андрей наклонился, морщась — у него тоже все затекло.
— Нормально… — пробормотала я.
Привстала, придерживая малышку, и Андрей обнял меня левой рукой.
— Можно посмотреть? — он отвернул пальто, глядя на дочку.
Под его рукой я чувствовала себя защищенной. Он меня с самого начала защищал — с первой встречи. Такое загадочное и манящее впечатление произвел — дьявольский мужчина. А оказался совсем другим. Не тем, каким помню его по клубу и нашим первым сумасшедшим неделям.
Он не притворщик. На него можно полностью положиться.
Наверное, это инстинкты.
Гормоны, которые заставляют женщину, ощущающую после родов уязвимость, держаться ближе к отцу ребенка. Любить его крепко. Но сейчас я чувствовала такую крепкую связь, словно мы в одном коконе.
— Болит что-нибудь? — он насмотрелся на спящую малышку. — Как ты себя чувствуешь?
— В туалет хочу, — призналась я. — И в душ.
— Иди, я послежу за ней, — он бережно забрал дочь.
