Рот стал кривым и заговорил он нечетко:
— Мы им ответили, с этого началась война группировок. Месть в несколько лет, — он смотрел мне в глаза. — Я тогда вспомнил старые навыки. Многих убрал. Об этом ты и читала. Это все изменило, старик начал меня обвинять, что не уберег ее, все покатилось к черту, я от них ушел. Вот так.
Он докурил до фильтра и погасил окурок в пепельнице. Обжег себе пальцы. Андрей почти сразу прикурил следующую. Ему нужно было успокоиться, а мне прийти в себя. Я открыла окно, и в кухню влетел теплый вечерний ветер.
Отрезвил меня, оглушенную откровениями.
— Отойди от окна. Я не закончил.
Я села обратно.
— Все женщины, которых я знал, пострадали. Оксанку застрелили. Дина… выжила чудом. Ее пытали, всю ночь насиловали, избивали. Я не хочу, чтобы с тобой поступили плохо, — он взял меня за руку и от неожиданности я дернулась. — Ты боишься меня. Я не пугаю, я хочу, чтобы ты поняла. Пошли слухи, что ты беременна. Я не хочу, чтобы тебя или твоего ребенка убили. Не хочу, чтобы от страха ты пыталась от меня убежать.
До меня дошло, зачем он рассказывал о себе.
Заметил, как меня колотит от каждого прикосновения. Пытался успокоить, чтобы доверилась и держалась его. Рассказал немного, но заполнил главный пробел: как попал туда и почему взял в руки винтовку.
— Кем были те люди у меня дома? — руку я все-таки убрала.
— Не знаю, не успел допросить. Врагов у меня много. Слухи, что ты от меня беременна, могли до любого дойти. Не волнуйся. Никто не знает, где я тебя прячу.
— Я не убегу, — пообещала я.
— Откуда у вас шрамы? Это правда… от пыток?
Даже произнести это трудно. В современном мире неправильное слово. Андрея рассмешил мой вопрос.
— Смотря какие. Это было позже. Так и будешь называть меня на вы? В постели ты иначе меня звала.
Я опустила глаза: то было в постели."
"Теперь он чужой. И мне стыдно перед собой за те легкомысленные и вкусные чувства к темному человеку. Я его не знала.
— Ладно, — он погасил уголек, не докурив, и встал. — Мне пора.
С немым вопросом я следила, как он собирается.
Вышла в коридор: открыв сумку, Андрей перекладывал детали от оружия и запасные магазины. Я узнала оптический прицел. В воздухе повис тяжелый запах металла, от которого пробирали мурашки — даже живот ими покрылся. Я автоматически положила руку поверх пупка. На работу идет. Я вспомнила криминальные хроники: расстрелянные, сгоревшие машины, убитые… Об этом буду молчать. Даже вида не подам, что знаю что-то. Интуитивно я боялась об этом даже думать.
