— Восемнадцать-девятнадцать недель, девочка хорошо понервничала.
— Давно нет шевелений? — в голосе врача мерещилась тревога.
— Три дня, — прошептала я.
Больше она ничего не сказала: нанесла немного геля на датчик, и прижала к животу. Вместо того чтобы смотреть на экран, я наблюдала за Андреем. В нем искала поддержки. Странное чувство. Логичнее надеяться на врачей, но инстинктивно от бед хотелось прятаться за отцом моего ребенка. Николай Александрович тоже смотрел на него — со скрываемым неодобрением, мне непонятным — разговаривал он с нами приветливо, и помочь согласился с легкостью.
— Почему он не движется?
Взгляд Андрея был прикован к монитору.
Я не лезла с вопросами, давая ей время как следует посмотреть. Каждая секунда казалась пыткой, каждое слово било по оголенным нервам. Меня отпустило, когда врач нажала кнопку, и помещение заполнил стук быстрого сердечка.
— Ребенок спит, — сказала врач. — Вод достаточно, кровоток не нарушен, небольшой тонус.
Посмотрите, видите пальчик сосет?
Андрей вдруг улыбнулся. Я выгнула шею, пытаясь рассмотреть изображение.
— Все хорошо? — спросила я.
— Не переживайте. Все прекрасно.
— Видно, кто родится? — спросил Андрей. — Мальчик или девочка?
— На вашем сроке уже можно определить, — она пристально всмотрелась в изображение, покрутила туда-сюда. — Ребенок лежит неудобно, плохо видно. А вы отец? Вам на скрининге в двадцать недель скажут.
— Она моя клиентка.
Даже перед незаинтересованными людьми не захотел раскрываться.
— Спасибо, Тань, — поблагодарил Николай Александрович.
Та улыбнулась на прощание и мы остались втроем. Мне было все равно, сын у меня будет или дочь, главное, что все обошлось. Стало так легко, будто камень с сердца упал. Я расслабленно села, вытирая живот салфеткой. А он, наверное, мальчика хочет? До этого он особой заинтересованности не проявлял."
"— Купи бытовой допплер, чтобы лишний раз не волноваться, — посоветовал врач.
— Сможешь слушать сердцебиение плода. Ты скажи, с тобой-то что? Ранен?
— Да так… — Андрей поежился, неосознанно ладонью прикрыв рану.
— Мне твой вид не нравится. Дай посмотрю.
Подумав, Андрей начал расстегивать рубашку. Хорошо, не стал упрямиться: я еще помнила, как мне пришлось промывать рану, пока он мучился в бреду. Пусть ему поможет настоящий врач. Без стеснения выложив пистолет на тумбу, Андрей повернулся боком.
