Интересно, а врач знает, кто он? Слышал, что он был осужден? Или просто помогает старому товарищу, не задавая лишних вопросов?
Я опустила футболку и выбросила пропитанные гелем салфетки.
— У меня посерьезней проблема, — начал Андрей. — У нее нет документов, в больницу нельзя, а ей нужно где-то родить. Ты можешь помочь?
Врач присвистнул.
— Это непросто, Андрей…
— В курсе. Только не задавай вопросов. Никто не должен знать.
— Все так плохо?
На мгновение Андрей встретился с моим полным надежды взглядом.
Сколько во мне было страхов… Он прав: в больницу нельзя.
— Не то слово. А если начнутся преждевременные роды или понадобится кесарево? Я все понимаю. Буду тебе должен. Заплачу, сколько скажешь, любую сумму.
Николай Александрович задумался.
— Она серьезно твоя клиентка или… Тебя можно поздравить, отец?
— Можно, — криво улыбнулся Андрей.
— Ну ты даешь, — выдохнул тот. — Подумать надо. Так-то родить можно хоть у меня дома.
— А если понадобится операционная? Анализы или что еще?
— Вот и я о том.
Дай пару дней обдумать. Решим.
— Спасибо.
— Пока не за что, — философски заметил тот, уже снял повязку и внимательно рассматривал рану. Ничего не сказал, но я по серьезному лицу все поняла. — Присядь.
Андрей опустился на кушетку рядом. Николай Александрович выгрузил на тумбу, где стоял аппарат УЗИ, инструменты: эмалированную ванночку, зажимы, несколько пузырьков. Я обернулась, и Андрей поймал мой взгляд.
— Видишь, все обошлось, — горячими губами он ткнулся в висок.
Первый поцелуй с нашего второго знакомства. Не считая тех, когда в бреду он принял меня за другую, и целовал ладонь. Мне до сих пор было щекотно от тех жадных, горящих на коже ощущений.
Андрей тяжело дышал, и дыхание грело висок. Рука, которой он обнял меня за располневшую талию, дрожала. Позвякивая инструментами, Николай Александрович ковырялся в ране. Пахло спиртом — от этого запаха уже тошнило. Морфин должен действовать, но я почувствовала, как напряглись крепко сжатые губы. Поглаживал меня пальцами, но скорее сам успокаивался.
Когда врач закончил, Андрей неловко натянул рубашку, и вернул пистолет за ремень.
— Напишу тебе, что принимать, — Николай Александрович повернулся к столу в столбик, выписал названия лекарств, и протянул бланк. — Отлежись с недельку, станет хуже — звони.
Они пожали друг другу руки.
— Андрюха!.. — позвал тот, когда мы уже уходили. — Береги девочку.
Андрей пропустил меня вперед, а сам обернулся в дверях.
