Он делает это так резко, так, что нам сигналят едущие по встречке машины.
Лука набирает скорость, опускает автоматическое стекло и выбрасывает мой мобильный.
– Лука! – восклицаю шокировано, но его резкий взгляд заставляет меня замолчать.
– Завтра новый куплю, не голоси…
Он зол. Смотрит в лобовое, сжимая руль. И я послушно замолкаю. Отвернувшись, пялюсь в окно, радуясь тому, что он хотя бы не рвется к Оскару.
Теперь я кручу в голове слова об Элис. Там, в коридоре ресторана он сказал, что никогда не был с ней.
И я ему верю. Я видела его глаза в тот момент, они не врали…
Только в нынешней ситуации это мало что решает. Проблема с Оскаром остается острой. Вполне возможно, он будет ждать нас у подъезда дома Луки. Вооруженный до зубов, свихнувшийся псих. Я должна поговорить с Варламовым и убедить его не лезть на рожон. Но это же Лука. Одно неверное слово может стать той самой искрой, служащей началом катастрофы. Знаю одно – я не могу допустить, чтобы Оскар навредил Варламову.
Он заезжает во двор своей высотки, и здесь, слава богу, ни души.
– Идем, – бросает короткое, покидая салон. Открывает для меня дверцу машины и забирает пакет. Из—за нервов меня постоянно тошнит, а запах жареного мяса заставляет чувствовать себя еще хуже.
Мы поднимаемся наверх. Лука все время молчит. Даже не смотрит на меня. Просто командует, когда я отстаю. Его молчание сильно нервирует. Я не знаю, какой у него настрой, и от этого только страшней.
Как только я захожу в его квартиру, в нос ударяет родной запах.
В груди сжимает от вдруг накатившего чувства ностальгии. Здесь я провела самые счастливые дни своей жизни.
Разувшись, прохожу вслед за ним. В комнатах все так, как и прежде. Ничего не поменялось.
Лука направляется в кухню, и, скинув пиджак, достает из пакета еду. Расставляет все по блюдам. Тут огромные бургеры и два стакана с соком. При одном взгляде на фастфуд мне становится дурно.
– Ешь… – пододвигает одну тарелку ко мне, и оттягивает галстук, распутывая его.
– Я не хочу.
Тогда он подходит ближе и отставляет стул для меня. Я усаживаюсь, все еще боясь спорить. Лука наклоняется и ставит тарелку прямо передо мной.
– Либо ты съедаешь все, либо я привяжу тебя к стулу и буду по кусочку запихивать в твой рот, Ия. Не испытывай мои нервы. За весь вечер ты даже крошки хлеба в рот не взяла, выглядишь так, будто тебя сдует, если я окно открою, – в его голосе злость.
Варламов отходит к шкафу и, распахнув его, достает початую бутылку виски.
