Вытащив из морозилки лед, заполняет наполовину им бокал, доливая алкоголь сверху. Сделав глоток, поворачивается ко мне.
Всем своим видом он показывает, что не отступится. Мне придется есть.
Пялюсь на это безобразное, состоящее из углеводов и жира творение, и мне страшно даже представить, что будет со мной, если я засуну это в себя. Мой желудок давно отвык от подобной пищи. Он просто откажет, если я проглочу хотя бы пару кусочков! Паника накатывала все сильней. Кажется, вот—вот, и я свалюсь в обморок.
– Я могу хотя бы хлеб из него убрать? – поднимаю на него испуганный взгляд. Вместо ответа он снова подходит.
Лука убирает хлеб, оставляя только котлету и лист салата с кусочками помидоров. Пододвигает ко мне большой стакан с колой.
– Нет, – заявляю решительно. – Ее я точно не буду.
В голове тут же картинка с десятью стаканами сахара, содержащимися в ней. Это моя двухгодовая норма продукта. Я не ем сладкое. Совсем.
Он недоволен. Вижу это по злому блеску в глазах. Но, так ничего и не сказав, отставляет напиток в сторону.
Усевшись напротив, откидывается на спинку стула. Неспешно пьет алкоголь, наблюдая за мной из—под полуопущенных ресниц.
Деваться некуда. Я должна пересилить себя. Отрезав небольшой кусочек жирной говяжьей котлеты, вбираю ее в рот. Неспешно пережевываю, понимая, что проглотить это будет еще сложней.
Кусочек по кусочку, я преодолеваю себя. В то же время понимаю, какой ад он устраивает мне, желая позаботиться.
– Что же он за м*дак то такой.
. – его злой голос заставляет вздрогнуть. Понимаю глаза на Варламова, а он все также сидит и смотрит на меня.
– Я все понять не могу.. – цедит сквозь зубы. – Разве не видел, во что ты превратила себя? Парень, бл*ть, называется. Сначала голодом морит, потом руки распускает…
Делает очередной глоток алкоголя, ставит бокал на стол. А я смотрю на его руки с выпуклыми дорожками вен, на его напряженную шею, на сжатые от злости губы и в сердце болью отдает его ревность и гнев.
Знал бы он, как все было на самом деле… Знал бы, из—за кого я стала такой… Интересно, что бы он сказал тогда?
Молчу в ответ. Вернув взгляд к еде, понимаю, что больше ни кусочка в меня не влезет. В животе ужасная тяжесть, и единственное, чего я хочу – вытащить это из себя.
– Можно мне в душ? – поднимаю на него глаза, а в следующую секунду вздрагиваю в испуге.
– Нет, – с громким стуком он ставит бокал.
Поднимается резко и достает из шкафа аптечку.
