Воцарившаяся в комнате тишина как предвестник самой огромной беды. Он поднимает на меня глаза, смотрит в неверии, молчит. А я не хочу молчать, я хочу, чтобы он говорил. Пусть скажет мне хотя бы что—то. Я нарушаю тишину первой.
– Да, там была не свинья, а рыжий кабан. Прости, я ошиблась."
"Варламов словно только что в себя приходит.
– Что это за дерьмо?
– Это ты и твои друзья. По всей видимости, вы отдыхаете в клубе. Ты не узнал? Давно было…
Он сжимает в руках телефон, и я клянусь, слышу хруст пластика.
– Эй, гаджет тут не причем.
– Я не слышал этого разговора…
Он отворачивается. А спустя несколько мгновений снова ко мне возвращается.
– Ослик, слушай, это все полная хр*нь, – Варламов нервничает. То и дело сбивается, и так севший голос вдруг вовсе теряет звучание. – Мои слова – я и не думал так никогда. Понятия бл*ть не имею, на кой х*р ляпнул все это.
– Бывает, Варламов…
Не вижу смысла продолжать разговор. Хочу уйти. Но когда я делаю шаг, намереваясь выйти из комнаты, он ловит меня за руку.
– Сюда иди..
Дернув на себя, в плечи мои вцепляется, так, чтобы глаза в глаза.
– Послушай меня внимательно. Хоть убей, я не слышал этих слов. Ни про кабана, ни про остальное. Ты должна понимать даже по записи, они говорили без меня…
Он осекается. Сглатывает тяжело.
– Из—за этой записи ты тогда так вела себя? – хмурится так, словно только что дошел до этой мысли. – Во дворе у Глеба, когда послала меня. Поэтому с Оскаром осталась?
Я молчу. Горло сдавливает удавкой от предчувствия беды.
Он ведь сделает это. Рассыплет в прах парой фраз все мои доводы, все, за что я цеплялась, взращивая в себе злость, отгораживая его от себя. И сейчас, если Лука лишит меня этого, докажет, что он не думает так – я буду разбита.
– Кто дал тебе эту запись?
На губах что—то мокрое. Провожу ладонью по лицу – слезы. Злюсь на себя.
– Есть разница?
Мой ответ вводит его в ярость.
– Есть бл*ть! Буду знать, кому башку открутить! Это же крыса, в моем клубе!
Он отпускает меня, отходит на пару шагов, отворачиваясь.
Все, что его волнует – крыса? Мне смешно.
– Рома дал. А ему Марат, твой бывший…
– Твою мать, – засмеялся Варламов, обернувшись ко мне на мгновение. – Тогда ясно, откуда ветер дует. Нашла, кому верить! Он на бабки встрял из—за наркоты, а я его лесом послал из клуба. Вот он и пошел к Роме, продал эту х*рь. Вот мудак, конченый. Это ж надо, писать разговоры парней…
Подойдя к окну, берет пачку сигарет и закуривает одну. Нервный весь, напряженный.
