– Ия, – она обходит стол и усаживается напротив. – Скажи, ты любишь себя?
Я не знаю, что ей ответить. Не знаю, как правильно. Хочется, чтобы это поскорее закончилось.
– Это простой вопрос, милая. Просто ответь на него.
Женщина наклоняется ближе, смотрит мне в глаза. И сейчас я понимаю, что она искренна со мной. Нет больше фальшивой улыбки и дежурного взгляда. Она выглядит так, словно переживает обо мне. Словно ей есть до меня дело. И я понимаю вдруг, что сейчас мне хочется ей довериться. Хочется, чтобы она помогла.
– Ты хочешь стать инвалидом? Хочешь умереть от истощения и от отказа всех органов? Твой вес сейчас – сорок шесть килограмм при росте сто шестьдесят восемь сантиметров. Еще шесть килограмм и твоя женская репродуктивная система даст сбой. Скажи, ты хочешь родить ребенка?
От ее слов мне не по себе.
– Хочу.
– Но ты не сможешь. Ты не сможешь выйти замуж, не сможешь зачать, как бы не старался твой мужчина. Если ты продолжишь в том же духе, то уже через пару месяцев твой организм начнет отказывать.
Орган за органом, понимаешь? Почки, печень, желудок. А когда боль станет совсем невыносимой, и ты решишь начать есть, процесс будет необратим. У тебя пока есть шанс вернуться к нормальной жизни, так воспользуйся им…
В глазах нещадно щипало. Я смотрела на нее, не мигая. Знала, если моргну, слезы польются рекой. Эта женщина только что вспорола самые глубокие раны. Обрисованная ей перспектива делала меня несчастной.
– Ты должна себя полюбить Ия…
А вот после этих слов, я сдалась. Из горла вырвался всхлип, я прикрыла рот, чтобы не разрыдаться в голос.
Перед глазами все плыло от затопивших слез.
– Я не могу, как вы не понимаете?! Он всегда был лучше меня, ярче. Вокруг него всегда толпы поклонниц. И то голосовое сообщение, оно сломало. Я знаю, что Лука так не считает, и мы не раз проговаривали с ним тот момент, но те отвратительные слова… они сломали меня, понимаете? – я то и дело проводила пальцами по лицу, стирая влажные дорожки. Мой голос от слез стал гортанным.
– Я боюсь потерять его, но также я понимаю, что должна держать себя в руках, чтобы соответствовать ему, чтобы быть красивой.
У меня умерла мама, когда мне было семнадцать. Потом приехал брат, он забрал меня и дал мне дом… Я любила брата, но он пропал. У меня только Лука остался, и я боюсь, что он отвернется. Кому нужна больная? Или некрасивая?
Она кладет руку мне на ладонь, сжимает ее.
– Ты считаешь, он может бросить тебя, если вдруг ты поправишься? – в ее голосе звучало удивление.
