"
"Демид резко газует, и спустя секунду его машина вдруг заезжает на тротуар, тормозя в нескольких сантиметрах от фасада здания. Он перегораживает мне путь и выходит из салона. Облокотившись о крышу, нагло пялится на меня.
– Слушай, стукачка, хватит мне характер свой показывать. Знаю я его. На улице темнеет, не хер одной тусить. Поехали, расскажу, как за решеткой погостил, – а на губах улыбка до ушей, и так тепло от нее.
– Ты так сильно хочешь поговорить об этом? – задрав подбородок, складываю на груди руки.
Он в изумлении вздергивает бровью.
– Ты видела подвеску на этой старушке? А я за тобой через бордюр перелетел. У тебя еще есть вопросы, жестокая ты женщина?
Легко мне с ним. И всегда так было. Несмотря на то, что порой он меня до чертиков раздражает, все равно люблю этого идиота. И скучала жутко.
Дема усаживается на водительском, а я вдруг слышу тихий смех. И только когда оказываюсь в машине, понимаю, что этот смех мой, и смеюсь я впервые за очень долгое время.
Дема газует и мы, со скрипом днища об бордюрную плиту, выезжаем на проезжую часть.
Кривлюсь от того, насколько жалко машину.
– Тебя куда? – спрашивает, будто ни в чем не бывало.
– За город, в поселок Яркий.
Дема играет бровями.
– Разбогатела и прикупила себе домик?
– Если бы, – смеюсь, отворачиваясь к окну.
Странно это все. Не знаю, как говорить с ним. Что можно сказать, а что подействует на него триггером. Лука даже знать меня не хочет, а вот что думает о сложившейся ситуации Демид я не пойму.
– Ты похудела, круто выглядишь, – раздается его тихий голос.
Я поворачиваюсь к Огинскому, и понимаю, что его слова делают мне приятно. Как бы я хотела услышать их от другого. От того, кому теперь не нужна. Да и разве нужна была когда—то? Не хочу об этом думать, снова желчь по гортани поднимается.
– И как оно? За решеткой? Ты теперь разговариваешь по фене и носишь звезды на коленках?
Он косится на меня. Улыбается так криво, что сердце замирает.
– Твой братец, конечно, пытался сделать из меня отборного зечару, и мы должны были присесть лет так на пятнадцать минимум, но.
.
По телу озноб пробегает.
– Мой брат? Рома?
Демид косится как—то странно.
– А ты типа снова не в курсе? – ухмылка его наглая, недобрая задевает. Злюсь на нее. Вся эта грязь и холод ко мне от Марики, Луки. Все это вдруг трансформируется в такой гнев! Получается, я еще и в аресте виновата?!
Я узнала о том, что Варламов за решеткой пару недель назад.
