– Им просто нужно было кого—то взять, – проговорил в тишину, а в следующую секунду меня подняло со стула и к стене припечатало.
Он рванул на меня зверем, а я среагировать не успел. Вот сидели друг напротив друга, а в следующую секунду он прижимает меня локтем за горло, не давая вырваться.
– Хватит мне врать! – рычит.
Резко отталкиваю его, уходя из захвата.
– Пошел ты, – цежу сквозь зубы, отходя к противоположной стене. Вытираю рукавом выступившие над губой капли пота.
– Варламов, речь о моем отце! О том, что наказали неповинных людей в его смерти, а ты молчишь?!
– И что я должен был сделать?! Позвонить тебе, в то время, как ты в роддоме с женой и ребенком?! И сказать, что нас кинули?! Что Вершинин обвел вокруг пальца всю нашу семью?!
– Вершинин?…
Я видел, как краска сошла с его лица.
Всего на мгновение. И только для того, чтобы заполнить его глаза огнем.
Передернул плечом. Чувствовал себя виноватым. Но я не собирался каяться перед ним. Мне еб*ть, как надоело все происходящее. Илай заслуживает право знать правду.
Жаль, что все произошло таким образом, но изменить прошлое я не могу.
– Вершинин убил Потапа из пистолета Глеба, – проговорил сдавленно, устало растирая ладонями лицо. – А потом, в нужный ему момент, Рома завалил своего начальника безопасности и подбросил ствол, как наживку ментам. Чтобы стрелки перевести на нашу семью…
– Рома завалил своего безопасника только для того, чтоб подставить нас?
– Я не знаю, что у них за терки были. Может, Давид перешел Вершинину дорогу.
Он, вроде как, шантажировал Рому, грозя слить компромат со стволом. Ия рассказала мне, и я хотел забрать его, спрятать.
Нейман приближается вплотную. Мы стоим и смотрим друг другу в глаза. И я вижу, как злость в его карих глазах сменяется болью.
– Поэтому взяли именно тебя и Огинского?
Кивнул. В горле тут же пересохло. Понял сейчас, что даже говорить о предательстве Ослика не могу.
– Мы были там. После смерти Давида мы находились в доме. Я должен был найти ствол и разобраться с этим ублюдком, но я, бл*ть, не знал, что из того же пистолета убили Потапа, бро… Я… – скривился, чувствую снова еб*чий ком поперек горла.
Отвернулся, чтобы перевести дыхание.
– Если бы я знал… я бы суку разорвал на части. Рома бы кровью харкал, брат…
Внутри горело все, и с каждой минутой это ощущение становилось только сильней. Совсем, как тогда, во дворе у Ромы. Когда я в глаза ее смотрел и подыхал.
И он видел. Не знаю, как, но Нейман все в глазах моих прочел.
