Но все это полная ерунда. Когда зазвонил мой телефон, и на экране высветилось имя Демида, вот тогда—то мне стало по—настоящему страшно.
Оскар сделал шаг, и когда его ноги коснулись моих коленей, он опустился на пол. Теперь его глаза были практически на уровне моих. По спине пробежал озноб.
Мне было сложно верить в происходящее. Сложно представить, что тот, кто все это время защищал, вдруг превратился в ужасного монстра, желающего сделать больно, пугающего до глубины души. Его лицо было лишено эмоций, а вот глаза… Жуткий коктейль из арктического холода и обжигающей ненависти.
– Но это же не Огинский говорил… Это и есть Варламов, – губы мужчины исказил звериный оскал. – Женишка, значит, на кладбище, а вы в закат? А? Этой ночью ты была с ним, да? – наклоняется, утыкаясь носом мне в волосы, с шумом вдыхает их запах. А меня знобит.
– Ты трахались с ним, – утверждает, не спрашивает. – Пока я был в поездке, ты развлекалась с ним? Не ожидала, что я приеду раньше? – хватает меня за подбородок, больно сжимает, заставляя голову поднять и посмотреть ему в глаза.
– Я не… – не успеваю ответить. Жгучая боль обжигает мое лицо. Висок, скулу. Я падаю на кровать, прикрываясь руками от него. Секундный шок сменяется страхом. Из глаз слезы фонтаном, мне так больно и обидно. Зачем он так со мной?
Оскар резко поднимается, принимаясь расхаживать из стороны в сторону.
–А я, дурак, не верил, – смеется нервно, стискивая ладонями виски. Под ноги себе смотрит, словно разговаривает с собой.
Я осматриваюсь по сторонам, силясь придумать хоть какой—то план побега.
Я не знаю, что нашло на Оскара, но мне страшно. И единственное, чего я хочу – уйти отсюда.
– А мне говорил Рома, – продолжает рычать сам себе, будто помешанный. –Бросил мне словно плевок в лицо. Мол, пока ты задницу за нее рвешь и таскаешься следом, пока сохнешь как дебил, она с Варламовым трахается… Не верил этому ублюдку, считал, что выводит меня на эмоции. А выходит, так и есть, – он резко поворачивается ко мне, лицо искажает гримаса злости.
Оскар срывается в мою сторону, а я отползаю к стене, стараясь хоть как—то оградиться от него.
В его глазах – беспросветная тьма. И я не узнаю сейчас в нем своего Оскара, того, кто всегда оберегал меня наравне с братом.
– Трахалась с ним? Сегодня ночью ты с ним была, ведь, да?
Мне страшно даже смотреть на него. Садист, сбросивший личину добряка. Он ударил меня и ему понравилось. Оскар упивается властью надо мной."
"Отрицательно качаю головой.
