Тернии Великого разлома

Цокот конских копыт, звучащий по безупречно отшлифованным и подогнанным камням мостовых, добавил необъяснимый колорит узким улочкам Ляпина.

Нашему продвижению к месту постоя никто не мешал. Да, собственно, трудно помешать солидной группе Магов-Вольников. Глазеющего люда оказалось тоже мало. Скорее всего это из-за послеобеденного времени суток обычного трудового дня. Те, кто трапезничал дома, уже вернулись к неотложным делам, как и те из горожан, кто предпочёл обедать в городских тавернах с харчевнями.

Так мы и добрались до знакомых владений господина Марка.

Я вновь спешился у парадного входа этого приличного дома, и решительно взялся за специальное кольцо… Такие иной раз встречаются в старинных особняках и моего покинутого мира.

Пауза ожидания ответной реакции не затянулась надолго, и дверь подалась, привычно открываемая расторопным служкой.

— Г-господин, Феликс? — паренёк чуть в обморок не шарахнулся. — Это… Это же — вы? — ему удалось немного смутить меня, этакой, я бы сказал, странной и неподдельной реакцией удивления.

— Мне, разве, тут не рады? — я изобразил открытую улыбку. — Я надеюсь, мил человек, что цены за постой лошадей не изменились со времени моего предыдущего посещения? — добавил я столь непринуждённо, насколько смог, чтобы разрядить некую напряжённость парнишки.

— Н-нет, — служка слегка успокоился и отрицательно замотал головой. — По половине копеечки за сутки, это с отборным овсом и свежим травяным сбором!

— Тогда, — я запустил руку в карман.

 — Вот тебе… — я лихо отделил из общей массы монет золотую. — Вот, прими-ка соколик и всё сделай правильно, — я протянул рыжий кругляш парню, так обрадованному щедрой платой. — А когда денежка закончится, ты мне сразу доложишь, и мы пополним плату за содержание наших лошадок, без проволочек! Господин Марк на месте? — непринужденно поинтересовался я, призывая друзей спешиваться.

— Конечно! Как и всегда, сидит за своим секретером… Там, у лестницы, — доложил служка и принял коней, действуя уже на пару с появившимся конюхом.

— Отлично! — с бодростью заявил я и потянул за дверную ручку. — Милости прошу, дамы и господа, — я сыграл опытного гостя этого постоялого двора перед товарищами.

Мы вошли внутрь, где без особого труда обнаружился скучающий господин Марк, погрузившийся в занятие бессмысленного созерцания пустого талмуда. В этом журнале он фиксировал постояльцев и полученную оплату, если мне память не изменяет.