Терновая Лилия

Учитывая, что мы — расходный материал, его предложение просто верх галантности. Так что на общем фоне брюнет казался вполне приличным человеком."

"— Благодарю, не стоит утруждаться, — ответила я вполне миролюбиво.

Брови его взметнулись вверх — видимо, не ожидал куртуазности от цветочницы. А у меня ноги сами собой дернулись, чтобы еще и в книксене присесть, еле удержалась — на корточках неудобно получится.

Память тела не подводит.

Первым все же не выдержал тот самый блондин, который предлагал мне не орать.

— Вы нас долго собираетесь тут держать? Я из-за вас обед пропустил! — рявкнул он во все горло — я аж подскочила от неожиданности.

Ноги слушались плохо, продрогла я вся, не помогало даже то, что мы жались с Софи друг к другу, как два птенца в гнезде. Брезгливость свою по отношению к мешкам я давно преодолела: не до нее, когда вот-вот околеешь от холода. Так что мы часть подложили под себя, а два прислонили к стене, образовав подобие дивана. Но сено внутри оказалось подгнившим и тоже влажным, так что помог манёвр мало.

То ли к блондину все же питали некое уважение, то ли к нам все равно собирались заглянуть, но дверь заскрежетала и распахнулась, явив жандарма в полном вооружении. Он настороженно косился на мужчин, явно неловко себя чувствуя от того, что их приходится держать в заточении.

— Приношу свои извинения за доставленные неудобства, господа маги, — кивнул он. — К сожалению, ситуация неоднозначная и просто отпустить мы вас не можем.

— А нас? — я все же встала и подошла к решетке, но на меня даже мимолетного взгляда не бросили.

— Мы уже уведомили мсье де Бельгарда. Он скоро прибудет и сам решит, как поступить, — уважительно, но без подобострастия отчитался стражник и вернулся за дверь, не забыв ее тщательно запереть.

Блондин раздраженно саданул кулаком по решетке, отчего та даже не дрогнула, а он сам поморщился. По перекладинам пробежал едва заметной змейкой золотистый разряд.

— Мы точно пропали, — прошелестела Софи, и снова начала всхлипывать. — Они же маги! Да еще и ученики самого де Бельгарда! Нас четвертуют или колесуют, за то, что подняли на них руку.

— Скорее отрубят голову — злорадно дополнил список неприятных казней зловредный блондин. Брюнет покосился не него неодобрительно, но ничего не сказал.

— Ну, ты, положим, ничего на них не поднимала. Даже глаз, — степенно заметила я, неодобрительно зыркнув на херувима.