Онлайн-библиотека книг
Он осклабился и с оттягом провёл большим пальцем по горлу, изображая мою предполагаемую незавидную участь. Красноречиво закатив глаза, я отвернулась от клоуна и услышала в камере сдавленный смешки, а следом — ойканье. Брюнет, вопреки ситуации, нравился мне все больше. Кажется, он как-то зависит от блондина и вынужден ему подчиняться, иначе не вёл бы себя как свинья.
— А по поводу меня не переживай, у меня смягчающие обстоятельства. На кону стояла наша с тобой честь, что мне нужно было делать? Молча раздвинуть ноги?
— Вообще-то да, — подняла на меня красные от слез, злые глаза Софи.
Я аккуратно убрала руку, которой все еще обнимала ее за плечи.
Так вот и выясняется, что помогать людям, когда об этом не просят, себе же дороже.
Теперь фыркал уже херувим, но ему, к сожалению, подзатыльник выдать было некому.
Спустя еще два часа, когда я начала уже с тоской поглядывать в сторону глиняной посуды и примеряться, как именно растопыриться, чтобы не обнажить все подряд, дверь в подземелье снова заскрипела.
— На выход! — скомандовал жандарм, отпирая решетку троице. Ему прикосновение к ней не причиняло вреда.
— А мы? — я встала, с трудом переставляя негнущиеся ноги, и проковыляла поближе к решетке нашей камеры, которую никто не позаботился отпереть.
— За вами двумя сейчас вернусь, — бросил стражник, не глядя в мою сторону, и распахнул створку пошире, будто он швейцар при входе в элитный ресторан, а не охранник в тюрьме, выпускающий заключённых.
В отсутствие мужчин мы с Софи быстро решили свои вопросы, старательно глядя в противоположные стороны. Я вообще старалась к ней не подходить, решив про себя, что обязательно поговорю с Клеменс по поводу всей этой истории.
Меня заинтересовали мои права. Как женщины, как жительницы столицы и как человека. Раньше я как-то не задумывалась над такой насущной проблемой — просто потому, что не сталкивалась с трудностями, сидя под боком у доброй хозяйки.
И в первый же выход в люди угодила в неприятности по незнанию.
Нас провожали далеко не так уважительно, как мужчин.
