Терновая Лилия

В итоге я плюнула и пошла к ювелиру.

Седой до прозрачности старик с цепким ясным взором понял меня чуть ли не с полуслова. Поцокав языком и посетовав на загруженность, хотя, кроме нас, в лавке не было с утра ни единого человека, он хитро покосился на меня и заломил за срочность и сложность пять су.

— Бесплатно, — твёрдо отрезала я. — И договор о разделе будущего дохода пополам.

Дедок поморщился и попытался выторговать семьдесят процентов себе под предлогом, что материал и работа-то — его. Недаром его бакенбарды так походили на пейсы — я сразу заподозрила неладное.

Но его хваткость мне пригодится, чтобы продвигать товар в будущем. Не сама же я буду этим заниматься. И, памятуя о гильдии и десяти ливрах, я уперлась намертво, настаивая на разделении пятьдесят на пятьдесят и ни процентом меньше."

"И, возможно, у меня еще найдутся какие-нибудь интересные идеи, которыми я могла бы с ним поделиться, но, понятно дело, что не за просто так…

Старый, опытный ювелир вздохнул и сдался.

Первую партию из ста крючков в комплекте с креплением для другой стороны я получила на руки уже через двое суток. Дед утирал воображаемый пот и лоснился от самодовольства. В подсобке уже остывали еще несколько сотен, но уже из чистого серебра, в то время как мои были из бронзы. Дешевле была бы только медь, но она быстро окисляется и позеленила бы ткань.

Договор мы подписали тут же, в качестве свидетелей выступили хозяева соседних лавок, кожевенной и мебельной. К счастью, торговцы умели писать и читать, да и я тоже.

Так что внимательно изучив документ, я размашисто и неразборчиво подписалась. Вышло само собой, только вот как я ни вглядывалась в каракули, имя Лили там не угадывалось ни с какой стороны. Рука вывела подпись сама, я даже не задумывалась, куда ее вести, так что вполне вероятно, что это мое настоящее имя, но очень уж витиевато написанное. Первая буква похожа на Л, это да. Но дальше, кажется, «О». Или «А»? Но точно не «И».

Мысленно пожав плечами, я решила не задумываться над тем, чего изменить не в состоянии.

Память возвращаться отказывалась наотрез, даже обрывками не мелькая во сне. Зато знания оставались при мне, как и рефлексы тела, и это не могло не радовать.

Охая и ахая, Клеменс придирчиво оглядела себя в зеркало, выгибаясь в немыслимых позах, чтобы рассмотреть спину. Ей никак не верилось, что можно всего лишь зацепить эти мелкие крючочки друг за друга — и жакет сомкнётся, будто сшитый.