Терновый венец

– Но не ее дочери, – заметил он.

– Ага! Значит, они во главе с Шевонн, копией Делмы, продолжают дело матери.

На губах берсерка заиграла одобрительная усмешка.

– Неплохо.

– Я вообще сообразительная.

– Верю, но больше ничего не скажу.

– Ты и так толком ничего не сказал! – возмутилась Морриган. – Хотя мне нравится эта игра в загадки.

Некстати в ней проснулось кокетство, невольно просочившееся и в тон, и во взгляд. Или же вполне своевременно? Ведь рядом был Дэмьен, а память еще хранила «кадр» с их поцелуем.

А еще они были достаточно близко друг к другу, чтобы его повторить.

Дэмьен хотел этого – Морриган это знала. Чувствовала ведьминской кожей, читала в его глазах. Она сократила разделяющее их расстояние – дотянулась до чашки, на пути к которой стоял он. Будто желая отодвинуть берсерка, коснулась его рукой. И застыла, призывно глядя на него из-под полуопущенных ресниц. Губы Дэмьена приоткрылись, взгляд был прикован к ее губам. Дымчатую темноту глаз прорезала алая вспышка, что не отпугнуло Морриган.

Подумаешь, неконтролируемые приступы берсеркской ярости… У нее, в конце концов, есть хлыст."

"А вот реакция Дэмьена привела Морриган в замешательство. Он просто отстранился, чтобы сбросить ее руку с плеча… и ушел.

«Иди. Ты. К демону».

Глядя, как Дэмьен поднимается по лестнице, Морриган вернула на место вздернувшуюся бровь и, пускай и не сразу, усилием воли погасила закипающую злость.

Травы помогли если не уснуть, то рассортировать, разложить по полочкам мысли.

В спальне Морриган снова просмотрела мемокарды, но нашла в них лишь одну любопытную фразу, на которую прежде уже обращала внимание: «Один из самых богатых Домов Пропасти». Жаль, официальные источники не знали, каким именно образом Делма и ее дочери заполучили свое состояние.

А неофициальные (вроде чертового берсерка, который строил из себя неприступную барышню) предпочитали об этом не распространяться.

Поморщившись, Морриган охотно свернула с темы «берсерк и его заморочки» на размышления о Доме Даффи.

В Пропасти, на первый взгляд, все крутилось вокруг магии – полуночной, прежде всего. А на второй… Здесь, как справедливо заметил Доминик, находилось место и преступникам, и простым людям вроде Мэтью Бакли, которым не перепал колдовской дар. Здешние обитатели понимали, что спокойная жизнь в Верхних городах им не грозит, а потому были вынуждены искать способ обустроиться в Пропасти.