Терновый венец

Морриган впервые была внутри Дома Смерти – ни духов, ни живых людей сюда не пускали. Что называется, святая святых. На каменных постаментах, уж больно напоминающих алтарь, она обнаружила пока не упокоенную Грэйнн, чье тело уже покрывали огамические знаки перехода. Увидела и семью О’Райли. А вот дальше начались сюрпризы. Среди усопших Морриган не нашла Каллисту Конноли, зато заметила седую, как лунь, старуху. Из тех, что настолько дряхлы, что лишний раз боишься к ним прикоснуться: а вдруг истончившаяся кожа под пальцами рассыплется в пыль?

Поначалу Морриган прошла мимо.

В конце концов, это могла быть обыкновенная ведьма, умершая от старости. Но, обойдя алтари Дома Смерти несколько раз, вернулась. Скептично оглядела старуху. Не могла ведь она оказаться Каллистой, еще совсем недавно юной и полной сил?

Бирка на ее ноге говорила, что очень даже могла.

Морриган напомнила себе, что с недавних пор живет в Пропасти, где существуют ведьмы едва ли не всех мастей. Еще и этот уверенный тон Лилианы, новоявленной главы Дома Конноли, и слово «она» по отношению к убийце Каллисты… Например, той, что подвластны подобные чары (хотя, вернее назвать их проклятиями), способные состарить человека в считанные мгновения.

Кладбищенской ведьме.

Многие полуночные колдуны убивали, вытягивая из людей магическую или жизненную энергию. Но только кладбищенские ведьмы могли сделать это, в буквальном смысле высосав из своей жертвы жизнь. Ее они забирали себе в надежде хоть немного продлить ускользающую молодость. А жертва старела прямо на глазах, будто для нее одной стрелки на часах мироздания – или само колесо времени – раскручивались со сверхъестественной скоростью.

Однако в Доме Адае кладбищенских ведьм нет, это Морриган знала наверняка – внимательно изучила его адгерентов. Они вообще слыли на редкость свободолюбивыми ведьмами и почти никогда не присоединялись к Высоким Домам. Что, вероятно, не помешало одной из них убить леди Высокого Дома.

Не стоило сбрасывать со счетов и их бессменную жутковатую предводительницу.

Поговаривали, она стара, как мир, и тем и спасается, что регулярно пьет жизненную силу у тех, кого заманивает в ловушку. Другие твердили, что она пожирает человеческую плоть, и дом ее на костях построен. У нее было множество имен, но ни одного ирландского: Гадра, Ягишна, Ягая или Яга.

Тогда становился ясен страх младшей Конноли за мать, которая решила противостоять кладбищенской ведьме. Морриган мысленно застонала, даже изжога появилась в несуществующем животе.