Я не заметила, как пролетел июнь, экзамены, выпускной, Варька в лагерь уехала. Опомнилась за день до своего отъезда. Села возле большого чемодана с выдвигающейся ручкой и задумалась. Что брать с собой на море, я хорошо себе представляла. Что брать с собой в поход – тоже. Мой дед был большим любителем отдыха на природе, туристом со стажем, и лет до шестнадцати повсюду, за неимением внука-мальчика, таскал за собой меня. Но в данном случае я ехала не совсем на отдых и не совсем в поход.
Что нужно брать-то с собой? Хрен его знает!
Позвонила Ирке. Услышала что-то вроде: «Милая моя, договорчик-то почитай, может чего полезного вычитаешь!» Почитала. Толком ничего не вычитала. Поняла, что палатка, подстилки там всякие, котелок и запас еды входят в стоимость путевки. Спрятала чемодан назад на антресоли. Достала старый Варькин рюкзак. Положила туда две пары белья, кроссовки, спортивный костюм, футболку и шорты, носки, зубную пасту со щеткой, средство от комаров, влажные салфетки, туалетную бумагу и полотенце, кое-что из лекарств, фонарик и спички, документы и деньги, зарядку для нового дешевого кнопочного телефона, на который смогла себе выделить из отпускных.
Рюкзачок немного раздулся, но, в принципе, был достаточно легким и плечи не оттягивал. Все, Женька, ты готова к приключениям! Ну, девочки, за что вы со мной так? Лучше бы я с Варваром на море – в Адлер поехала! Мороженое из трех шариков в вафельном стаканчике! Полюбоваться с лежака на загорелого красавчика-спасателя в красной футболке… А тут – в неизвестность, одна-оденешенька!
2.
- Саша, в последний раз, пожалуйста! Обещаю, в этот раз по маршруту пойдут нормальные. Честно! Клянусь!
Я молчал. Знал, что пока мой начальник и друг Ильюха Петров не выскажется, меня не услышит, не поймет. В последний раз на маршруте у одного товарища, Ильюхиного между прочим визави, неожиданно случился аппендицит. Он не мог идти и нес его три последних километра на руках, как любимую женщину, именно я – Александр Морозов.
Да и состав команды уже месяц как был начальнику известен, поэтому обещать мне, что в нем не будет совсем уж неподготовленных, Илья, по сути, не мог. Не мог, но пытался. Он что-то еще говорил о том, какие выплатит мне премиальные, о том, как сильно я люблю свою работу и, наконец, о том, что я должен ему, обязан чуть ли не жизнью.
