Особенно с учетом того, что здесь вообще далеко не каждый год кто-то появляется в море. Своеобразные нам достались соседи, ничего не скажешь. Впрочем, «соседи» довольно условные. Судя по картам Ордена, еще часов через восемь начнется уже реальная пустыня, и закончится она только за тысячу километров до устья Аустралиса. Которое, кстати, правильнее было бы называть дельтой вообще-то. Через пустыню без крайней на то необходимости никто не полезет, так что ни нас, ни Фолькстаат соседство особо напрягать не должно. Хотя черт их разберет, этих буров, что у них на уме.
Может, они уже весь Дальний Юг своей собственностью считали, а тут мы появились. Ну, жизнь полна огорчений, что тут скажешь.
Конечно, пустыня – это на берегу, а вот что там за горами… По расчетам климатологов-любителей, вроде как получаются саванна и редколесье, плавно переходящие в степи, но это все теория. Беспилотники с орденских кораблей так далеко не дотягивались. Буры, уверен, знают, не могли они не обследовать окрестные земли, но делиться своими знаниями не спешат, и тут их можно понять.
Исследуешь вот так, откроешь новые территории, все расскажешь, а тут невесть кто набежит и поселится на готовеньком. Типа нас, хе-хе.
Посмотрев направо, нахожу взглядом «Кейп-Код» – грузопассажирский теплоход вроде нашего «Бремена», но с портом приписки Форт-Рейган. На нем идет все мое барахло, а также нефтеперегонный мини-завод, плюс семьи, планирующие поселиться в Ладоге, и все их имущество. Ну не все – скот плывет отдельно, но остальная часть.
А, чуть не забыл – рабочие мои тоже там. По идее, конечно, стоило бы туда перейти, познакомиться с народом пообстоятельнее… нет, мы в Порто-Франко уже общались, разумеется, но так, мельком…
Не, сегодня лень, завтра перейду. Да и мутит меня от качки, хоть и не очень сильно. Не хочется никуда переться.
Услышав детские крики и визг, поворачиваюсь налево. На баке компания детворы лет восьми-двенадцати играет в… э-э… кажется, правильно это называется «салочки». Хотя в бытность мою в их возрасте у нас это называлось «в сифу».
Молодежь чуть постарше с важными, преисполненными осознания собственной взрослости лицами обсуждает что-то в стороне, презрительно поглядывая на расшалившихся «детей». Те же, кто к игре не допущен по причине малолетства, толпятся у лееров, завистливо комментируя происходящее. Чувствую, как из-под душевной чешуи пробивается что-то теплое и даже, не сочтите за размазню, нежное. Наши же дети, русские. Будущее нашего народа.
