Да и корочки баксов на двести потянут. - Семеркин завистливо вздохнул.
- Стоп! - воскликнул Савелий: он только что вспомнил, что говорил Богомолов о незнакомце, подходившем к Воронову на рыбалке. - А откуда ты знаешь про этого Седого, ты же там не был?.. Или, может быть, тебя тоже пригласили порыбачить? - В какой-то момент Савелию показалось, что парень его обманывает.
- Да нет же, господи! - нервно воскликнул Семеркин. - Это все подполковник! Когда у него не получилось... ну, это...
- Изнасиловать, что ли?
- Ну.
.. Он вдруг и говорит: ""Беги на речку и проследи, что этот майор делает! А утром доложи! И смотри: я проверю и накажу, если обманешь!"" Что делать? Я и побежал!
- И?..
- Я не сразу нашел их, а когда нашел, вижу, как к московскому майору этот Седой подходит, я и спрятался, а потом Седой ушел, а вскоре ушел и майор этот!
- Погоди-ка! - нахмурился Савелий. - Ты спрятался потому, что этот майор разговаривал с Седым рядом с тобой, не так ли?
- Так я об этом и толкую!
- Выходит, ты слышал, о чем они говорили? - спросил Савелий, и у него от волнения забилось сердце.
- Конечно, слышал!
- И о чем же шла речь? - затаив дыхание, спросил он.
- Да ни о чем особенном, - пожал Семеркин плечами.
- И все-таки, сможешь повторить?
- Дословно нет, но смысл... - Он наморщил лоб. - Сначала что-то про рыбалку, потом про Москву, даже о художнике вспомнили, правда, товарищ старшина, ничего такого."
"- О художнике? - удивился Савелий. - О каком художнике?
- Черт, выпала фамилия из головы.
- Семеркин хлопнул себя по лбу. Известный такой... Ну, этот... Как его?..
- Русский?
- Да нет...
- Тициан, Гойя, Веласкес, Микеланджело, Боттичелли, Пикассо, Рембрандт, Матисс, Ван Гог, Дали, Босх, - начал перечислять Савелий всех известных ему художников.
- Да нет, господи! Был еще такой певец... Фильм даже такой был. - Он вновь наморщил лоб и вдруг воскликнул: - Высоцкий о нем еще поет... Ну, этот... Надо же, из головы вылетело его имя.
..
- Высоцкий? - Савелий очень любил песни Владимира Высоцкого, но ему что-то не припомнилась песня, в которой бы он пел о каком-то художнике, тем более иностранном. - Не знаю, о чем ты говоришь. Может, еще вспомнишь, что они говорили про художника?
- Собственно говоря, они только назвали его, а потом этот Седой назвал какие-то цифры.
- Цифры? Не помнишь какие?
- Четырнадцать, восемьдесят с чем-то. - Он пожал плечами. - Нет, больше не помню.
