""Господи, что с тобой происходит, братишка? Почему такая реакция на имя художника? Ты явно хотел о чем-то меня предупредить, но о чем? Как ты сказал? ""Братишка, ты не..."" - что я НЕ должен? А в голосе слышалось явное беспокойство. Но за кого беспокойство? За себя? За меня? А может быть, ты опасаешься за жену и ребенка?""
Савелий задумался на мгновение и убежденно заявил самому себе:
""Нет, не за них! Если бы за них, то и фраза наверняка начиналась бы совсем по-другому: например, ""ты должен.
.."", ""позаботься о..."", ""им угрожает..."" или еще проще, мог взять и назвать имя Ланы или сына. Вот и выходит, что опасность угрожает либо самому Андрею, либо мне. Собственно, какая разница: мне или Андрюше? Лететь нужно в любом случае!""
Телефонный звонок прервал его размышления.
- Привет, ""крестник""! - услышал он бодрый голос Богомолова.
- Я под ""пуговичкой"", - шутливо намекнул Савелий, - здравствуйте, Константин Иванович!
- Звонок был также из Нью-Йорка. Как прошел разговор? Судя по твоему бодрому голосу, есть новости?
- А вы обижаетесь, что только я умею предугадывать события, - заметил Савелий.
- Так рассказывай!
- Не лучше ли вам послушать?
- Хорошо, но подожди минутку: я поставлю на запись. Все, готово!
Когда запись закончилась, Богомолов оживленно сказал:
- Не знаю, как тебя, но меня его неожиданный эмоциональный всплеск настраивает хотя и не шибко, но все-таки на оптимистический лад. Почему ты вдруг вспомнил Рафаэля?
- Не вдруг, - возразил Савелий и подробно рассказал генералу о том, что удалось вытянуть из Семеркина, о Высоцком, о неожиданном сне-подсказке и о своем спонтанном решении вставить имя художника в разговор.
- И ты все время об этом молчал, - недовольно пробурчал Богомолов.
- Честно говоря, всерьез обо всем этом я подумал уже во время сегодняшнего разговора с Андрюшей: все как-то мгновенно сошлось в единое целое и приобрело конкретные очертания, которые и захотелось проверить.
- Но это же здорово: хоть какая-то зацепочка!
- Согласен. Жаль, что Андрюше что-то...
- Или кто-то, - вставил Богомолов.
- Или кто-то, - согласился Савелий, - помешал Андрюше договорить свою мысль до конца.
- Постой, какие, ты говоришь, упоминал этот Семеркин цифры?
- Четырнадцать и восемьдесят ""с чем-то"", только не помнит, с чем, но уверен, что упоминалось две пары чисел.
- Или четыре цифры, то есть число могло быть просто четырехзначным.
