— Не иначе как на химкомбинате, куда из вашей химчистки одежду отправляют, верно говорю, Полина Ивановна? — сказал Тулегенов.
— Догадливый… — усмехнулась Полина Ивановна.
— А чего ты Пилюгина в виноватые записала, Полина Ивановна? Мы ведь законы не пишем. Пилюгин только арестовал твоего мужа, а судил его суд — вот с судьи и спрашивать надо.
— Я знаю, с кого спрашивать, — огрызнулась Полина, с ненавистью посмотрев на Тулегенова. — Вас бы всех пострелять, ментов поганых.
— Суровая ты женщина, Полина Ивановна, — вздохнул Тимонин.
— Беспощадная.
— Чья бы корова мычала, да ваша молчала, — парировала Полина. — Мастера уголовные дела стряпать! Суки! — Рука, державшая револьвер, устала, и Полина переложила его в левую руку.
— Какие это мы дела стряпали? Что ты мелешь? — вскинулся Голубев. — Говори, да не заговаривайся.
— Ты меня на глотку не бери, не из пугливых. Ты лучше своего начальника Пилюгина спроси, как он умеет дела шить. Да ты и сам, небось, давно научился — по тебе сразу видно, из молодых да ранних.
— Ну конечно, твой муженек ангелом был, ему бы крылышки прилепить, а его менты повязали. Да ты вспомни лучше, за что твоего мужа посадили? Забыла? Напомнить? Он в человека в упор стрелял, не было этого, да?
— Ранение-то пустяковое было, так, чуть кожу на боку царапнуло, — перебила Полина. — В результате — он живой, здоровый, а мой муж в могиле.
— Да он случайно этого мужика не убил, понимаешь, случайно! — Тулегенов повысил голос.
— Ты не ори, мент, побереги нервы.
Этот мужик моего сына калекой сделал!
— Собака, а не мужик, — сказал Тулегенов.
— Его собака! Его! Он собаку на моего сына натравил! — теперь Полина дошла до крика.
— Что натравил, в деле этого не было.
— В ваших делах много чего не бывает! Кто больше заплатит — вот ваше дело! А муж мой за сына покалеченного отомстил этому жирному гаду! — Она уже не говорила, а огрызалась, сама в этот момент похожая на разъяренную собаку.
— Муж за сына отомстил, а теперь, значит, ты за мужа отомстить собралась? — сказал Голубев.
Неожиданно дверь в комнату отворилась, и на пороге возник капитан Деревянко, парень лет тридцати, в расстегнутом мундире и рубашке без галстука.
— Привет, мужики! А Пилюгина нету? — Деревянко заметил револьвер в руке Полины, потом растерянно посмотрел на оперов, снова на женщину и револьвер в ее руке. — Во что это вы играете?
— А ты заходи, с нами поиграешь, — жестяным голосом проскрипела Полина, наведя на него револьвер.
