Он уже тогда подписал ему смертный приговор. Вот за это он и ответит — я убью его, как он убил моего мужа.
— На выстрел сюда сбежится весь участок. Думаешь, ты выберешься отсюда?
— Меня это не колышет, старлей. Мне без Саши жить незачем.
— Я тебе не верю, — сказал Тулегенов.
— Чему не веришь? Что я хочу убить Пилюгина? Или что я застрелю первого, кто захочет мне помешать? — спросила Полина.
— Не верю, что у тебя настолько поехала крыша, чтобы стрелять. А я пошел, у меня дела. — Тулегенов направился к двери.
— Ты никуда не пойдешь! — Она навела на него револьвер.
— Нас здесь трое. Ты можешь убить меня, но тебе придется стрелять очень быстро и очень метко, чтобы убить троих.
— Я убью всех троих, капитан, не переживай.
— Андрей, когда она выстрелит в меня, бросайся на нее — ты успеешь прикрыть Игоря. А Игорь успеет ее обезоружить. А ты, Полина, лучше сделай, как я говорю — когда я выйду, сматывайся отсюда сразу. Ребята тебя не станут задерживать, — проговорил Тулегенов и подошел к двери.
— А мне не надо стрелять ни в тебя, ни в них, — вдруг сказала Полина.
— Я в сумку выстрелю — там у меня бутылка с нитроглицерином. Разнесет весь дом в куски, мало никому не покажется. Вот так, господа менты.
Рука Тулегенова уже легла на ручку двери, но тут же застыла. Он медленно повернулся к Полине.
— Да пургу она несет, товарищ капитан! — нервно крикнул Голубев. — Какой нитроглицерин? Откуда?
— От верблюда, — ответила женщина. — Лучше сядь на свое место, капитан. Будем вместе ждать майора.
Если хотите живыми остаться. А чтобы вы не сомневались — смотрите…
Полина осторожно поставила сумку на стол, расстегнула молнию и показала операм поллитровку с тягучей жидкостью. Поставила бутылку обратно и достала небольшой пузырек, осторожно открыла его и на вытянутой руке наклонила над полом. Выкатилась капля, раздался громкий щелчок, похожий на пистолетный выстрел. Офицеры вздрогнули, посмотрели на пол — в полу зияла круглая плешина от сгоревшего линолеума, а под ней — небольшое углубление в бетоне.
— Вот так, — сказала Полина, убирая пузырек и ставя сумку обратно себе на колени. — Чтобы вы не сомневались… так что никому не советую ко мне соваться.
Людмила лежала в большой, светлой палате на двоих. Столик рядом с кроватью был завален фруктами — в большой вазе яблоки, груши, гроздья винограда. На подоконнике в банке стоял букетик полевых цветов.
Пилюгин и Галка сидели у кровати. Людмила была в домашнем халате, причесанная и жизнерадостная.
