— Слушайте, Полина Ивановна… — Голубев решительно направился к ней, но она вдруг сунула руку в карман пальто и вынула револьвер.
— Я хорошо стреляю. Сядьте на свое место. И вы тоже. Слышали?
Тулегенов, Голубев и Тимонин переглянулись и замерли.
— Оружие ваше ко мне на стол положите, — приказала женщина. — Или я буду стрелять.
— Ты что, больная, да? — начал Тулегенов. — Ты соображаешь, что делаешь?
— Положите пистолеты на стол, — повторила Полина. — Тебя застрелю первого, — она навела револьвер на Тулегенова.
— Быстро!
Она взвела курок и держала револьвер обеими руками, твердо и умело. Тулегенов медленно подошел к столу и, достав пистолет из кобуры, положил его на стол.
— Отойди. Теперь ты. — Она навела револьвер на Голубева. — Быстро, я сказала!
Голубев посмотрел на Тулегенова, потом на Тимонина и тоже медленно подошел и положил свой пистолет рядом с пистолетом капитана.
— Ты! Быстро! — Дуло револьвера уставилось на Тимонина.
Тот растерянно посмотрел на товарищей, подошел и положил свой пистолет.
Полина выдвинула ящик стола, сгребла со стола оружие — оно с глухим стуком упало на дно ящика.
— Телефон поставь мне на стол. И мобильники свои тоже сюда положите.
Тимонин взял аппарат, перенес его на стол, за которым сидела Полина, достал из кармана кителя мобильный телефон."
"— И вы тоже! — Полина глянула на Голубева и Тулегенова.
Двое оперов молча исполнили приказание.
— Дальше что, Полина Ивановна? — спросил Тулегенов.
— Дальше? Когда придет Пилюгин, я убью его, — коротко и спокойно ответила женщина.
— За что? — спросил Голубев.
— Это не важно.
— Что ты затеяла? — вдруг свирепо зарычал Тулегенов. — Ты понимаешь, что уже заработала десять лет?
— Ничего, что мое — то мое, — ответила Полина. — Но и эта подлюга Пилюгин должен получить свое. Он посадил моего мужа.
— Вспомнил! — сказал Голубев. — Иванов Александр…
— Иванович, — добавила Полина.
— Верно, Александр Иванович.
— Да, он умер неделю назад в тюрьме, — вновь спокойно сказала женщина.
Опера переглянулись.
Потом Тулегенов спросил:
— А майор-то здесь при чем? Суд ведь был… Майор, что ли, твоему мужу семь лет дал?
— Пилюгин состряпал ему дело. Он и ответит.
— Но у нас работа такая! — нервно проговорил Голубев. — Ты что, не понимаешь? Пилюгин собрал железные улики — покушение на убийство с заранее обдуманным намерением! Твой муж сам признал все. Сказала бы спасибо, что семь, а не червонец!
— Спасибо… Саша был болен. Майор знал это, когда арестовал его.
