— Ну, убьешь ты меня… Ты о сыне своем подумала? С ним-то что дальше будет? Без одной руки, без отца-матери, дядя в тюрьме сидит… что с ним будет, идиотка? Он один в двухкомнатной квартире останется — да его только за эту квартиру убьют к чертовой матери! А на что он жить будет? На пенсию по инвалидности? Сдохнет через месяц! Или в детский дом отправят! Ты бывала в наших детских домах? Ну, хоть по телевизору видела? А я бывал по долгу службы — зверинец для замученных голодных зверьков — волком выть хочется, когда увидишь… Нет, мадама ты моя чумовая, думаешь, ты таким способом ради любви своей, ради мужа собой пожертвовала? Поза это дешевая! Ты своим сыном пожертвовала, какая ты мать после этого? Тьфу, плюнуть и растереть!
Пока он говорил с приглушенной яростью, едва сдерживая себя, чтобы не закричать, она молча слушала его и вздрагивала, когда его слова уж очень больно били ее.
И рука с револьвером вздрагивала. Потом достала из пачки сигарету и стала жадно курить, не спуская глаз с майора…
Спецназовцы окружили Витьку.
Старший сидел на корточках и шептал:
— Скажи, скажи ей, не бойся… Ты ведь не хочешь, чтобы она убила дядю? Или хочешь? Неужели хочешь?
— Не хочу…
— Молодец, Витя. Вот и скажи ей… Попроси ее — она послушает тебя. Ты, главное, не бойся. Ты же не делаешь ничего плохого. Ты дядю спасаешь и маму свою спасаешь, пойми, Витя. Ведь если она бомбу свою взорвет, она тоже погибнет, понимаешь?
— Понимаю…
— Тогда помоги нам. Попроси ее открыть дверь и отдать нам бомбу.
Ты пойми, она только тебя послушает. Нас она не хочет слушать — врагами считает. Она только тебя услышит, она сразу поймет — как тебе будет плохо, если ты останешься без мамы. Она сейчас в горячке про тебя не думает, забыла про тебя, а как услышит, сразу вспомнит и все поймет… Твоей маме сейчас помочь нужно, понимаешь, Витя? Ты, главное, не бойся, Витюша…
— Что молчишь с умным видом? Сказать нечего? — спросил Пилюгин. — Стреляй тогда! Ну, убьешь меня? Потом здесь все взорвешь к чертовой матери — и чего добьешься? Гора трупов будет? Эти люди вообще ни в чем перед тобой не провинились, они тебя знать не знают, у них у всех жены, дети, семьи — а ты их на тот свет отправишь? Молодец, умница! Террористка! — Последнее слово майор произнес неожиданно для самого себя и сам удивился.
— Замолчи… — прошипела Полина и навела ствол револьвера.
И в это время за дверью раздался голос Витьки:
— Мама!
Полина вздрогнула, едва не выронила револьвер.
