Молча предложил Полине сигарету, закурил сам.
— Ну, как? Отошла?
— В каком смысле?
— Успокоилась? Или как?
— Или как… — усмехнулась Полина. — Витьку моего, надеюсь, не арестовали? Где он, не знаете? Дома?
— Дома. У меня дома.
— У вас? — удивилась Полина. — С чего это? Он сам пошел к вам?
— Сам. Дома ему сейчас… как бы сказать… одиноко, наверное. Да и страшновато.
— Какая добрая душа у вас, господин майор, — насмешливо сказала Полина.
— Гражданин майор… — поправил Пилюгин. — Так что за Витьку не беспокойся. Давай лучше о тебе поговорим.
— Вы будете моим следователем?
— Нет. Я — опер, а не следователь.
— Тогда зачем вы сюда пришли? — Полина погасила окурок в пепельнице.
— Поговорить.
— О чем?
— Ну, например, где вы нитроглицерин купили, гражданка Иванова? У кого?
— Не помню, — усмехнулась Полина. — И не вспомню никогда.
— Следователь будет об этом спрашивать. Укрывательство продавца взрывчатых веществ только усугубит вашу вину… и увеличит срок наказания.
— И какой же мне будет срок наказания?
— Это судья определит.
Насколько я знаю Уголовный кодекс — по этой статье максимум может быть до двадцати лет.
— А минимум?
— Могут лет пять дать… если будете сотрудничать со следствием. Тут вообще очень многое зависит от обстоятельств. Например…
— Вспомнить продавца нитроглицерина? — улыбнулась Полина.
— И это тоже.
— Не вспомню никогда, — твердо повторила Полина.
— Зря, — поморщился Пилюгин. — Ладно, и без вас найдем.
— Желаю успеха.
— Найдем, найдем, — повторил Пилюгин. — Только лишние хлопоты.
Он за это время еще каким-нибудь отморозкам успеет взрывчатку свою продать.
— Я, выходит, по-вашему отморозок? — уязвленно спросила Полина.
— А кто же вы, Полина Ивановна? Ну подумайте — кто вы?
— Так, насчет взрывчатки я вам ответила. Какие еще вопросы вас мучают? Я вообще могу ничего вам не отвечать, раз у меня другой следователь… Только Витьку моего вы домой, пожалуйста, отправьте. Я не хочу, чтобы он у вас был.
— Хорошо, отправлю. Усыновлять его не собираюсь.
— А было бы неплохо, — усмехнулась Полина.
— Пока я в тюрьме срок отбывать буду.
— Для этого детские дома есть… — сказал Пилюгин и заметил, как изменилось выражение ее лица.
— У него дедушка есть… отец Саши… — в голосе Полины слышалась растерянность — о детском доме она явно не думала. — Он заберет Витю. Он должен… обязан…
— Я вижу, отношения у вас со свекром не сложились? Немудрено! С вашим характером, Полина Ивановна, даже непонятно, с кем у вас могут быть хорошие отношения.
