Но как же действуют на нервы эти завывания. А это что такое?
– Рояльчик, ты не вампир, – смотрю я на белеющее в темноте измученное, изможденное лицо. Под бешено блестящими глазами растекались синюшные круги, которые оттеняли мертвенно бледные губы. – Ты упырь.
Рой моему пробуждению почему-то обрадовался. Да не просто обрадовался, он прямо-таки засиял, как тульский самовар. Чего такой счастливый? Нет, я понимаю, если бы квартиру на него переписала, и то радоваться надо противоположному исходу событий.
Слышу, кто-то ломится, причем такое чувство, будто несчастные двери танком открыть пытаются. И все это под шикарный аккомпанемент волчьего воя. Кто-нибудь, вызовите ветеринаров для усыпления!
– Бабуля! – орет знакомый голос. И чего он кричит? Мне шума в ушах и издевательств песьего племени за окном хватает. – А ну, впусти меня, пиявка, а то серебром через ноздри накормлю!
– Ирва, вам нужно лежать, – наклонился ко мне Рой, отчего-то глупо улыбаясь.
Как же голова раскалывается! И чувствую себя странно.
– Кто-нибудь, пристрелите этих бешеных псов, – вырвалось у меня. Или я сама сейчас встану и на цепь кого-то посажу.
– Бабуля? Ты как? Тебе лучше? Почему я не могу войти? Впусти меня, слышишь?"
"Да слышу я, слышу. Не обращая внимания на протесты вампира, перехожу в положение сидя. Мир качнулся, но не рухнул. Надо бы внука успокоить, он же переживает.
Тело приказам мозга подчиняется плохо, мышцы мерзко дрожат. Голова готова вот-вот взорваться.
И никто не желает войти в положение старой женщины и сделать шум хотя бы потише. Но женщины – существа упорные, а я так вообще гигант стойкости.
– Прекрати повышать голос в помещении, – толкаю многострадальную дверь. – Мне волчьей сигнализации хватает.
В глаза ударил свет огромной желтой луны с черной вертикальной полоской посредине, что красовалась в окне меж досок.
– Ты кто такая? – набычился любимый потомок.
Что-то неважно он выглядит. Глазки лихорадочно блестят, слегка покраснели, круги под глазами.
И откуда я знаю, что они покраснели? С каких это пор я в темноте вижу лучше, чем при свете дня?
Но вернемся к внуку. У моего мальчика абсолютно больной взгляд. Я что-то пропустила? Почему у него руки дрожат? Губы искусаны. Волосы выглядят так, будто за них очень долго дергали и в итоге додергались.
– Я вопрос задал. Ты че тут делаешь?! – орет мне в лицо внук. И взгляд, как у маньяка в подворотне.
