Теща горного короля

Значит, тарис Айгер должен поскорее жениться и наделать еще десяток. С запасом. Один раз это получилось, почему бы снова не попробовать? А жениться-то и не на ком. Клан Кембро никогда не был богат невестами, уж не знаю, почему. И сейчас не замужем только совсем юные девочки, не вошедшие в брачный возраст. И пожилые вдовы, которые уже не могут рожать. Остается сола Юниа Леандра. Которая, к тому же, спасла тариса Айгера от неминуемой смерти и вправе рассчитывать на его благодарность.

- Ну да, все так, - подтвердила я.

– Сола Юниа, конечно, тоже не первой свежести, но рожать еще вполне может. А помнишь, как ты заявил, что приехал в замок сообщить о своей предстоящей женитьбе? Тогда Райна мне и сказала, что в настоящее время ты можешь жениться только на мне.

- Это было первое, что пришло в голову, Юнна, - смущенно признался он. – Когда ты сказала, что рада меня видеть. А я вдруг понял, что тоже рад тебя видеть… Но самое интересное, я должен буду, как тупой осел, кивать и со всем соглашаться.

Ради тебя. Ради нас с тобой. Чтобы потом, когда ты займешь ее место… я верю, что так будет, рано или поздно… Так вот, чтобы потом ничего никого не удивило. Если совет действительно попросит меня жениться…

- Ты хочешь сказать, потребует, чтобы ты женился? – перебила я.

- В их понимании это одно и то же, - усмехнулся Айгер. – Я соглашусь, и она станет моей невестой. Чтобы потом ты смогла стать моей женой. Надеюсь, не откажешься?

- Подумаю… - я поцеловала его и легонько укусила за ухо.

- Я даже не хочу привыкать к твоему настоящему имени, хотя с большим удовольствием звал бы тебя Ириной. Но ведь потом все равно придется называть Юнией.

- Юниа – это она, - возразила я. - Мне нравится, когда ты зовешь меня Юнной.

Мысль о том, что ее он тоже звал Юнной, мне пришлось срочно запеть шведской колыбельной.

- Опять подумала какую-то гадость, - вздохнул Айгер.

Мы угадали. Как будто наливным яблочком по блюдечку накатало.

Барту нездоровилось еще несколько дней, хотя, разумеется, не из-за зелья, которое Айгер подменил йартом.

Четыре клыка наконец прорезались, и он сразу повеселел. Но Норун продолжал озабоченно качать головой и намекать, что болезнь очень серьезна. Возможно, даже неизлечима. Айгер горестно смотрел в пол, а когда мы оставались вдвоем, давал выход гневу.

По правде, я боялась, не навредит ли все-таки эта пара гнедых с Айболитом на подхвате Барту. Умерший наследник более веский аргумент, чем больной.