Теща горного короля

– Если надо будет везти тебя связанную и в мешке, повезу в мешке. И насчет твоего драгоценного тела тоже лучше заткнись. Йоргис вряд ли давал согласие, чтобы какой-то приблудный колдун воспользовался его телом. Я своим – тем более. Так что и твоего разрешения никто спрашивать не будет.

Брина слушала их диалог с глазами, как у совы. И с еще большим недоумением, чем утром в Верто.

Если б я могла, то сейчас разрыдалась бы. Потому что, слушая их, вдруг поняла – остро и безнадежно.

Я подлетела к камину и по трубе выбралась на крышу.

У меня не было сил петь. И я не хотела, чтобы Айгер слышал мои мысли.

Даже если мы найдем Борггрина и он окажется в состоянии нам помочь, все равно ничего не выйдет. Потому что я не смогу.

Как бы ни хотела я быть с Айгером. Как бы себя ни уговаривала. Что бы ни говорил он сам…

И ведь, вроде, все верно. Да, они с колдуном сделали то же самое с Йоргисом и собирались сделать с Айгером. Да, мы с ней обе умерли, но… от этого тело Юнии не стало принадлежать ей меньше. Она права, я попала в него по недоразумению.

Какая-то загадочная воронка затащила меня в ее тело, как течение, когда мы обе оказались на грани смерти. И если бы все оставалось так, это бы меня нисколько не мучило. Так вышло – и это случилось не по моей воле.

Но поступить так же, как она?..

В подвале моего дома жил бомж Вася. Тихий, безобидный алкоголик. Между запоями – мастер на все руки. Помогал дворникам, чинил всем всё за еду, одежду или бутылочку. Пил в своем подвале, не буянил, никому глаза не мозолил.

Когда-то жена выгнала его из квартиры. Возможно, с запойным Васей ей было некомфортно, а с новым сожителем очень даже замечательно. Возможно, Вася был самдураквиноват. Но я бы так не смогла. А сейчас вот чувствовала себя Васиной женой.

Выхода я не видела. Вернуть мне мое тело не удалось бы никакой разволшебной магии, его больше не было. Заполучить какое-то другое – но чье? Чужое мертвое не годилось, а живое – хрен редьки не слаще. Только Юнии – возможно! – или никакое.

Ох, в недобрый час я подумала о фамильяре на плече Айгера.

И что мне ему сказать?

«Извини, Айгер, но я не могу»?

Он прикажет казнить Юнию или выставит ее из Илары к чертовой матери, вслед за Эйрой. Ведь теперь она больше не нужна. Никому. А я… Что буду делать я? Останусь рядом с ним? Но зачем? Мучить его и себя? Отправлюсь куда глядят несуществующие глаза?

Наверно, только теперь я осознала, что это такое – вечно болтаться между небом и землей, не находя покоя.

Нет.