Теща горного короля

– Или нет! Раз уж тебе хватило бесстыдства заговорить об этом…

Он подошел ко мне и стиснул запястье с такой силой, что я пискнула от боли.

- Прости, - буркнул он, но руку не отпустил. Это было смешно – просить прощения за синяк у женщины, которую собираешься казнить.

Продолжая сжимать мою кисть, он наклонился ко мне и другой рукой приподнял подбородок, заставив смотреть ему в глаза. Они были так близко, что лицо расплывалось, и я видела только их – подрагивающие длинные ресницы, расширенные зрачки, темно-коричневую радужку.

В них был гнев и боль – такая давняя, что успела порасти корой и растрескаться.

- Я хочу знать, Юнна, зачем ты сделала это! Зачем?! Когда ты предала меня в первый раз, я еще мог это понять. Пусть не простить, но понять – да. Глава Тайного совета, второй человек в стране после короля – и жалкий младший принц, которому одна дорога – командовать пограничными отрядами. Ведь она не возвращалась четырнадцать лет, кто о ней думал! Ты была богатой и знатной сиротой под опекой короля, тебя никто не принуждал к этому браку.

Это был только твой выбор.

Он говорил тихо, но лучше бы кричал, потому что каждая фраза била наотмашь. Я чувствовала, как горят щеки – словно от пощечины. Та Юнна – это была не я. Но сейчас это не имело никакого значения.

- Я отправился на границу и постарался забыть тебя. Семнадцать лет! Я не думал о тебе, потому что запретил себе это. Но ты пришла сама. Зачем, Юнна? Неужели любовница короля - это лучше, чем жена главы Тайного совета? Или ты рассчитывала избавиться от Индриса и стать королевой? Неужели действительно думала, что я все забуду?

Айгер отпустил мою руку и смотрел теперь себе под ноги.

Я молчала – что тут можно было ответить?

- Когда ты сказала, что я пожалею, у меня не было в этом никаких сомнений. Потому что подкатило искушение: а может, и правда все забыть? Но мне и в голову не пришло, что ты имела в виду совсем другое. Скажи, чего тебе не хватало? – он снова поднял глаза на меня. – По положению в Иларе выше тебя была лишь одна женщина – твоя дочь.

И мало кто мог сравниться с тобой по знатности и богатству. Неужели все дело только в том, что я отверг тебя? Месть? Погубить себя, Эйру и еще множество народу – только ради мести?!

- Я не помню, Айгер! Ничего не помню! – по щекам полились слезы.

- Я не верю, Юнна! – крикнул он.

Повернувшись, Айгер снова отошел к окну. Солнце опустилось совсем низко, и розовые вершины гор вдали стали лиловыми.