Тест на измену (СИ)

Ко второму часу застолья я немного успокаиваюсь. Даже осмеливаюсь несколько раз поднять голову и переглянуться с Пашей. От этого щеки краской заливает, как у школьницы, которая встречается глазами с понравившимся мальчиком. Паша выглядит расслабленным и доброжелательным. Совсем не такой, как на работе. Я вспоминаю, что собиралась поговорить ним по поводу интервью. Когда захмелевшие родители выходят из-за стола, набираюсь смелости и обращаюсь к Севастьянову:

— Павел Александрович, можно с вами поговорить?

Он как будто ждал, что я заговорю первой.

— Это по работе, — поясняю.

Да неужели? А я не знала!

— По будним дням вы слишком заняты. А у меня срочные вопросы.

— Ну раз срочные, то надо отойти в тихое место.

— Да, пожалуйста. Если это возможно, то хотелось бы обсудить дела в тихом месте.

В голосе Паши улавливается ирония. Я не знаю, как реагировать, поэтому злюсь. Лучше бы Севастьянов был без настроения, как на работе. К такому Павлу Александровичу я уже привыкла.

Севастьянов поднимается из-за стола, я встаю следом за ним. Иду на один шаг позади. Мы выходим из банкетного зала и направляемся прямо по коридору в сторону холла. Губы сами расплываются в тёплой улыбке, когда вспоминаю, как много времени проводила дома у Пашиных родителей, пока он не переехал в свою квартиру.

В холле Севастьянов сворачивает к лестнице на второй этаж. Звуки из банкетного зала затихли, сейчас слышны только наши шаги и слегка участившееся дыхание. Пока мы поднимаемся, меня окутывают воспоминания. Я провела здесь много счастливых дней и часов с Пашей. Мы смотрели фильмы на домашнем кинотеатре, готовили вместе интересные экзотические блюда, целовались и занимались любовью. Последнее было в Пашиной комнате.

От этой мысли меня простреливает паникой. А куда Паша меня ведет? Мы уже поднялись на второй этаж, свернули в коридор и идём…

— Проходи, — Паша распахивает передо мной дверь своей комнаты.

Сердце грохается в пятки. Не знаю, почему, а мне тяжело сделать шаг вперед. Кажется, что если переступлю порог его спальни, то окончательно провалюсь в пучину сладостных воспоминаний. Это ничем хорошим не закончится, я и так каждую ночь лью слезы в подушку за то, что предала Пашу.

— Арина, проходи, — торопит меня.

Мне страшно.