Тест на измену (СИ)

— Уже поздно, надо возвращаться домой.

— Да, поехали, — охотно соглашаюсь. Нет желания находиться рядом с Пашей и быть для него невидимкой.

Попрощавшись с Мариной и ее мужем, ухожу в машину. Паше решаю не говорить о своем отъезде. Может, сам заметит, а может, и нет. Всю дорогу до дома родители без перерыва болтают, что действует на нервы. Только оказавшись в своей комнате и упав без сил на кровать, даю волю чувствам.

Мне плохо и больно. Меня ломает, наизнанку выворачивает. Кожа до сих пор помнит прикосновения и поцелуи Паши.

Мне кажется, я пропиталась его запахом. Опускаю на лицо волосы и вдыхаю свой клубничный шампунь вперемешку с терпким мужским ароматом Паши. Свернувшись калачиком, тихо плачу в подушку. Ты так мне нужен, Паша…

Проходит один день, второй, третий. Паша не вызывает меня на разговор, сама я тоже не проявляю инициативу. На работе мы видимся на совещаниях. Там Паша безразлично мажет по мне взглядом, не выделяя среди других сотрудников. Его равнодушие убивает меня. Я томлюсь в неизвестности и недосказанности.

Без преувеличения моя жизнь зависит только от Паши. Кажется, я умру, если он меня отвергнет.

Больше я не сомневаюсь в своих чувствах. Я люблю Пашу.

Эта любовь всегда была со мной, но имела разные формы. В детстве я любила Пашу как друга, потом как своего парня, а после расставания просто как человека, который подарил мне счастливую юность. С Пашей не было дикой страсти и бешенных эмоций. С Пашей было тихое счастье, уверенность в завтрашнем дне и возможность понимать друг друга без слов.

С Пашей было, о чем помолчать.

Это наивысшая степень любви и доверия — когда не нужны слова. И именно это у меня было с Пашей.

Рома появился в моей жизни яркой вспышкой. Он ослепил собой все, что у меня имелось. С Ромой тоже была любовь, но другая. Взрывная, сносящая все на своем пути. Была дикая сумасшедшая страсть, было безумие, сумасшествие. Я не жалею о семи годах с Ромой. Они нужны были, чтобы я поняла и осознала свою истинную любовь. Только жаль, что такой ценой.

Через неделю равнодушного молчания Паша наконец-то вызывает меня к себе.

По дороге в его кабинет я успеваю накрутить себя настолько, что, когда захожу, чуть ли не падаю в обморок. По телу проступила испарина, ноги задеревенели. Каждый шаг даётся с мучительной тяжестью.

— Вызывали, Павел Александрович? — спрашиваю, открыв дверь.

Мне остался последний рывок. Дойти от прохода до стула возле его стола. Это сложно, учитывая, что к деревянным ногам добавилась ватная голова.