Но и удержаться не получалось — ведь она сама пришла к нему, по собственной воле, да еще и поставила себя куда ниже!
История была тем удивительнее, чем больше Рауль не понимал ее подоплеки.
Тетушка Маргарет ответила ему решительным и открытым взглядом, лучше всяких слов заявляющим: будет нужно — она в одиночку заменит армию челяди.
— За нами последовали только Мюзетта и Жан, — пояснил он смиренно. — Остальных, кто прислуживал нам в городе, пришлось отпустить — они ни за что не решились ехать в этакий склеп.
"
"— Какая жертва с вашей стороны заточить себя здесь, — заметила она небрежно, прохаживаясь по кабинету и неодобрительно поглядывая на пыльные поверхности.
— Это так, — охотно согласился Рауль, верный решению изображать пылкого влюбленного. — Но если бы вы видели мою Жозефину, то поняли бы: эта прелестница заслуживает любых жертв!
— К тому же, как ваши сестры успели мне сообщить, она еще и богата, — невинно поддакнула тетушка Маргарет.
— Пруденс, Пруденс, разве можно отказаться от любви только из-за чужих пересудов? — страстно вскричал он и с досадой осознал, что переигрывает.
Всё его сестры, эгоистичные куклы, неужели так сложно было держать язык за зубами? Неужели так сложно было запомнить эту женщину, ведь она достаточно отличается от остальных? Рауль узнавал: отцом Маргарет был моряк-чужеземец, вот в кого она такая светленькая и такая флегматичная.
Она снова бросила на него долгий взгляд — оценивающий, пронзительный.
— Но, раз ваша любовь так глубока, — сказала она с едва заметной иронией, очевидно нисколько ему не поверив, — значит, вам будет легко продержаться этот месяц.
Для чего же сиделка?
— Порой Жанна совершает необъяснимые поступки, — с широкой улыбкой ответил Рауль, и это было истинной правдой. — Но я очень рад, что вы откликнулись на это глупое объявление, общество столь незаурядного человека развеет мою скуку.
— Незаурядного? — тут же переспросила она. — Вы это поняли через пять минут после знакомства? Какая проницательность!
Их разговор затягивался — слишком много внимания для обыкновенной прислуги, но Рауль уже успел приписать тетушке Маргарет некое прямодушие, поэтому решил не тревожиться на этот счет.
И все же он торопливо уселся в кресло, позволяя себе подобную вольность в присутствии дамы, по-прежнему остающейся на ногах, и тем самым указывая на разницу их положений.
— «Требуется немолодая и некрасивая сиделка с плохим характером», — весело процитировал он.
