Вот уж не думал, что однажды опущусь до ревности к собственному замку, — он рассмеялся, оглянувшись на нее и призывая повеселиться над этим забавным фактом тоже, однако Маргарет не было смешно.
Ей было страшно. Намеки Рауля становились все более плотными, осязаемыми, и делать вид, что ничего особенного не происходит, становилось все труднее.
Они свернули влево, оставив в стороне спальни сестер Флери, здесь коридор сужался, окончательно терял всякую помпезность.
— Вы думаете нашему любопытному алхимику в самом деле явился дух Кристин? — поинтересовался Рауль, останавливаясь возле одной из дверей.
— Кажется, я уже ничему не удивляюсь, — отозвалась Маргарет, скорее пытаясь осознать тот факт, что с ней беззастенчиво флиртуют, нежели в самом деле размышляя о замковой чертовщине.
Комната оказалась пустой. Нет, тут была мебель — покрытый пылью секретер, и шкафы, распахнувшие свободные чрева, и незаправленная кровать, да и все, пожалуй. Ни клочка бумаги, ни забытого шейного платка.
— Однако, — разочарованный, Рауль опустился на голый матрас.
— Люка пропал за пару недель до того, как отца разбил удар. Возможно, прибрались здесь сразу, как только…
— Превратили человека в мумию, — кивнула Маргарет, открывая и закрывая ящики в секретере. — Ваш гувернер являлся образованным человеком, который принимал участие в господских экспериментах. Он просто обязан был вести записи, однако мы не нашли их ни среди дневников, ни в лаборатории. Неужели Анри все уничтожил? Но ведь это глупо! Вы уж простите, ваша светлость, но ваш отец не отличался стройностью мыслей и последовательностью суждений.
— Да что уж там, — с горечью признал он, — времена, когда я гордился своими предками, миновали. А если вы правы и Лафон вручил мне слуг в качестве шпионов, то слухи о том, что творил мой папаша, очень скоро поползут по Руажу.
— О слугах я позабочусь, — твердо пообещала ему Маргарет, тронутая этой безыскусной искренностью.
Рауль бросил на нее долгий и чуть затуманенный взгляд, а потом вдруг спросил:
— А ведь вы, моя Пруденс, наверное, безжалостны к кавалерам, которые позволяют себе разные вольности?
Она так и застыла, как одна из каменных статуй в склепе.
"
"— Совершенно безжалостна, — с запинкой подтвердила Маргарет, — ко всем кавалерам… и вольностям тоже.
Боже! Что он несет!
Единственной вольностью, которую она ощутила на себе, было похлопывание по плечу от веселого зеленщика.
— Плевать, — решительно заявил Рауль, порывисто вскакивая. — Оно того стоит.
