Однако одна мысль о том, что кто-то уже целовал Пруденс и раздевал ее, видел ее грудь и касался бедер, вызвала в Рауле такой бурный протест, что в голове что-то взорвалось, а мир затянуло кровавым маревом."
"— Ну разумеется, — совершенно не замечая, что убивает его, безжалостно подтвердила она. — Наш дворецкий обварился паром из-за этой шкатулки для белья. Ну вы видели, очень модная штука на кристаллах! Пых! И там лопнул клапан. Одежду на бедном Гаспаре пришлось разрезать тут же, а потом облить его холодным молоком.
Ох и переживал он из-за испорченного камзола…
— Дворецкий, — неверяще повторил Рауль, — пар, пых, молоко.
И едва не взвыл, когда на его рану плеснули настойкой — защипало до слез, задергало, опалило. Он рвано выдохнул сквозь зубы, пытаясь не потерять лицо и не застонать.
— Моя коварная Пруденс, — с низкой хрипотцой произнес он, — вы специально заговаривали мне зубы.
Она хмыкнула и взялась за тряпицы. Рауль сидел неподвижно, позволяя ей наложить повязку, и почти сразу заметил неприятное: Пруденс держалась отстраненно, изо всех сил стараясь не прикасаться пальцами к его коже.
— Вы теперь испытываете отвращение ко мне? — подавленно спросил он.
А она смутилась, руки дрогнули, ткань, размотавшись, упала к нему на колени.
— Тот поцелуй… два поцелуя… — неуверенно начала Пруденс, — это было неразумно…
— Постойте, — изумился он, поймав обе ее ладони, потому что вдруг испугался: а если сбежит, оставив его в сомнениях и страданиях? — Я говорю о том, что я сделал с Кристин.
— О, — она, кажется, обрадовалась, будто эта тема была приятнее поцелуйной, — тут вы меня действительно удивили, ваша светлость.
— Удивил? — как она вежлива в формулировках! Сказала бы напрямик: ужаснул.
— Лихо вы мертвецами раскомандовались, — кивнула Пруденс. — Вынуждена признать, прежде я вас недооценивала.
— Не ожидали, что я способен на такую дикость?
— В вас есть стержень, — она высвободила одну из ладоней и похлопала его по обнаженной груди, там, где сердце.
Тут же вспыхнула и отпрянула.
— И что бы это значило?
— Что вы показали себя мужественным и решительным человеком.
Рауль молча смотрел на нее, мучительно ища хоть намек на шутку или издевку. Но Пруденс вернулась к повязке, серьезно сосредоточившись на том, чтобы она выходила аккуратной.
— И вы все еще считаете меня хорошим и порядочным человеком? — сглотнув, тихо спросил он.
