Разве сейчас время для музицирования?
— Разве нет? — осторожно спросила она, пытаясь найти хоть какие-то следы меланхолии на его оживленном лице. Неужели его милая Пруденс не заслуживает даже одной грустной серенады? Он даже не потрудился сделать вид, что хоть сколько-то опечален!
Глупая, глупая Маргарет, неужели ты еще не поняла, как мало ты стоишь?
Пока она уговаривала себя не расстраиваться из-за столь обыденных вещей, появился Теодор с двумя фарфоровыми чашками горячего шоколада на подносе. За ним следовала кухарка, катившая столик с бриошами, вареньем из айвы, паштетом из фазана, свежими булочками, инжиром и сыром.
По-хорошему, ей не место было в столовой, но единственная горничная пока занималась полами, и Маргарет все еще сомневалась в необходимости второй. Все же, несмотря на беззаботность Соланж, ее так и подмывало сэкономить.
— Скажите мне честно, Пруденс, — жадно взирая на еду, спросил Рауль. — Я ведь уже умер и попал в рай?
— Хотите, чтобы я ущипнула вас?
Он посмотрел на нее с таким жаром, что это уже ни в какие ворота не лезло.
— Может, чуть позже, — ответил с обольстительно многообещающей улыбкой, а потом обратился к кухарке:
— Дорогуша, все выглядит невероятно вкусно."
"— Это Аннет, — представила ее Маргарет под грохот взбесившегося сердца. — Я увела ее из дома королевского интенданта. Подумала, ему все равно без надобности.
— Вы завораживающе мстительны, — восхитился Рауль и сделал прислуге знак оставить их одних. — Итак, пока я спал, вы раздобыли мне одежду, камердинера, горничную, кухарку и модистку.
Неужели я проспал месяц?
Она покачала головой, не в силах ответить. Кровь настойчиво билась в горле. Чтобы спастись от разговоров, таких странных, таких двусмысленных, Маргарет схватилась за бриоши. И поняла, что зверски голодна: она за это утро с ног сбилась, бегая то туда, то сюда, а вчерашний ужин был так давно.
Рауль тоже приступил к завтраку, давая им обоим возможность в тишине подкрепить свои силы.
— Я давно приглядела Теодора, — наконец признала Маргарет, чуть успокоившись. — Последние месяцы он служил у госпожи Бонне мажордомом, но это ему совершенно не по душе. Ведь он обучен быть камердинером и знает о мужском гардеробе слишком много, чтобы работать в доме, где нет мужчин.
Рауль немедленно забыл про паштет, подозрительно и даже оскорбленно уставившись на нее.
— И для какого это господина вы приглядели камердинера? — с неприязнью спросил он.
