— А вот буду, буду, и ничего ты мне не сделаешь, иначе я обнародую ордонанс!
— Ордонанс сгорел при пожаре в замке.
— Ничего, королевский интендант выпишет новый.
— Интендант надолго уехал из города.
— Брошусь в ноги герцогу, да хоть самому королю — а найду на тебя управу!
— Вся твоя жестокость ради того, чтобы веселиться без присмотра? — устало спросила Маргарет, и против ее воли в голосе зазвенело презрение. — Что же, ты истинная внучка своего деда. Тот навсегда отвернулся от сестры из-за неподходящего мужчины, а ты выставляешь меня из дома ради пустых развлечений.
— Так я и знала, — взвизгнула Пеппа, — что ты ненавидишь всех Бернаров!
— А за что мне вас любить? Один был черствым эгоистом, да и ты такая же… Годами я пыталась переломить твой характер, но, как видно, люди не меняются. Какими приходят на этот свет, такими и умирают.
— Я собой весьма довольна, — пожала плечами Пеппа, вышла из комнаты и кликнула горничных, велев им собрать вещи тетушки, «да ни одной сорочки не забыть».
Маргарет так и стояла посреди спальни племянницы, и суета, возникшая на этаже, не отвлекала ее от бессильных попыток понять: как же так вышло? Когда они с Пеппой разучились понимать друг друга? Когда молодая, непобедимая жажда к свободе перебила в той всякое уважение, всякую благодарность?
В спальню заглянула нянюшка Латуш, против обыкновения не торжествующая, а печальная.
— Вот такая она, наша Пеппа, хоть кол на голове теши, а от своего не отступит, — вздохнула тихонечко.
— Раз уж она с вами так поступила, тетушка, то меня и вовсе в два счета выставит, вздумай я пойти против ее капризов.
— Вас-то она любит, — отрешенно проговорила она.
— Так потому, что я не ерепенюсь. Во всем потакаю да соглашаюсь.
— Больно-то как, — в никуда пожаловалась Маргарет. — Даже вздохнуть полной грудью не могу, щемит.
— А и ничего. Поболит-поболит да отболит. Вы-то всяко на ногах устоите, не переломитесь. И тяжело в чужих людях служить, да некуда деваться.
Вернулась Пеппа, вероятно, услышала последнюю фразу, спросила нерешительно:
— Флери ведь хорошо с тобой обращаются? Насчет Рауля я не беспокоюсь, он с прислугой всегда вежлив, да и Соланж кажется безобидной. А вот Жанна мне кажется способной на грубость…
Вместо ответа Маргарет лишь усмехнулась.
— Ты бы лучше вернулась на побережье, — посоветовала девчонка доброжелательно, — сама ведь всегда жаловалась, что в Арлане тесно и душно.
