— Надеешься и из города меня прогнать? Чтобы не шептались о том, что Жозефина Бернар выставила родную тетушку за порог?
Тут Пеппа забеспокоилась."
"— А ведь так и будут шептаться, — сообразила она. — Черт, и до чего неудачно, что ты устроилась к Флери, которые всегда на виду… Что, если я тебе заплачу за отъезд? Купишь себе клочок земли, как ты всегда и хотела, и забудешь обо всем.
— Заплати, — согласилась Маргарет. — Деньги мне сейчас не помешают.
— Я векселями! — Пеппу как ветром сдуло.
Нянюшка Латуш захихикала и погладила дорогую шерсть на рукаве нового платья своей старинной неприятельницы.
— Устоите на ногах, еще как устоите!
***
Лакеи вынесли из дома небольшой прочный сундук со всеми пожитками Маргарет и пристроили его в багажном отсеке экипажа Бернаров — не роскошного, а повседневного. Гаспар на прощание пожал ей руку, шепнув что-то утешительное на ухо. Заледеневшая, молчаливая, она приняла его знаки внимания равнодушно, только окинула напоследок взглядом уютный дом, которому отдала столько лет, и побрела по чисто выметенной дорожке к экипажу.
Прежде ее ниоткуда не выгоняли, и знать бы, что ее терзало в эти минуты сильнее: унижение, обида или горечь разочарования. За спиной хлопнула дверь, мягко протопотали по песчанику домашние туфли, а потом Пеппа с разбега коротко и сильно обняла Маргарет, оглушительно поцеловала в ухо и торопливо пробормотала:
— Береги себя, тетушка!
— И ты постарайся не наломать дров.
Раздраженно фыркнув, как норовистая кобыла, Пеппа унеслась обратно.
Вот и распрощались, стало быть.
***
Рауль прогуливался по небольшому саду особняка на Закатной улице, когда Маргарет открыла калитку перед дюжими лакеями, тащившими внутрь ее немногочисленные пожитки.
Его светлости мгновения, чтобы разглядеть и поникшую фигуру, и сундук, чтобы его лицо потемнело, а на скулах заходили желваки.
— Да и черт с ней, с этой капризной девчонкой, — сказал он отрывисто. — Только не вздумайте переживать, моя Пруденс.
Она свирепо шикнула на него: не хватало еще, чтобы это услышали лакеи или возница Пеппы — разговоров потом не оберешься.
Он послушно замолчал, дождался, когда прислуга отъедет, а потом взял Маргарет за руку и увлек за строгую линию высаженных в ряд самшитов, скрывающих парочку от окон дома.
— Давайте поженимся, хоть завтра, — зашептал он взволнованно и настойчиво. — Что нам терять? Обратимся лично к архиепископу, он хитер и скользок, да ведь и я не простак.
