Поэтому он велел Теодору разбудить его на рассвете, не желая откладывать визит к епископу на более приемлемое время."
"Франсуа Лемьер был со всех сторон приятным человеком. Ленивый и добродушный, как и два его пушистых кота, он не обладал хищной амбициозностью столичных священнослужителей, а предпочитал проводить свои дни в разморенной неге, время от времени карая с кафедры заядлых грешников. Они завели знакомство одним августовским вечером, когда Рауль уворачивался от докучливого внимания ревнивого мужа и не нашел другого укрытия, кроме небольшой часовни.
…Он до сих пор помнил мелкий настырный дождь, который так и норовил просочиться под плащ. Запах воска, сырости и ладана в полутемной ризнице, гневные крики обманутого рогоносца за дверью и звяканье шпаги. Невысокого полноватого аббата (еще не епископа) с огарком свечи в руках.
— Ищете спасения души или бежите от более осязаемых угроз? — насмешливо спросил он.
— Я вас умоляю, святой отец, — закатил глаза Рауль, стряхивая с одежды лепестки роз, в которые его угораздило прыгнуть с балкона.
До чего же грубы и неотесанны провинциальные мужья — нет, чтобы поблагодарить за заботу об их женушках… так и норовят проткнуть тебя насквозь, ослы деревенские! Вызвать такого на честный поединок — и хлопотно, и позорно для клинка. Да еще и кафтан испачкаешь…
— Грязь порой летит дальше шпаги, — наклонив голову, согласился священник. — Ваша тактика впечатляет: бегство как высшая форма презрения.
В тот драматический вечер епископ не просто спрятал прыткого аристократа, но и, забавляясь чужими приключениями, предложил распить красного вина. За первой бутылкой последовала другая, и их беседа, чрезвычайно очаровавшая обоих, длилась целую неделю. За это время они осушили все бочонки из запасов женского монастыря и переключились на подвалы мужского.
Их дружба расцвела, как вездесущий чертополох: колючая, пьяная и жизнелюбивая. Рауль спасал епископа от визитов настойчивых аббатов, устраивая срочные молебны, дабы изгнать с полей засуху или дожди (на самом деле они просто уединялись в охотничьем домике Флери, распивая мускат, до тех пор, пока эта обитель добродетели не оказалась проигранной в карты).
Франсуа помогал Раулю избегать общества утомительных кокеток, приглашая на душеспасительные беседы, во время которых они вместо изучения священного писания просто играли в триктрак.
