— Плачет или посуду бьет?
— Насколько я понимаю, Жозефина пока и не догадывается о том, что в субботу Пруденс станет графиней Флери.
— В какую угодно любую субботу? — тут же спросил Франсуа.
— В любую ближайшую субботу. Обвенчаете нас через три дня?
— Ах ты, дьявол тебя забери, господи прости! — вырвалось у него глубоко изумленное.
Он почесал в затылке, глубоко вздохнул, залпом, как коньяк, допил кофе, собрался. На его круглом лице проступила сосредоточенность.
— Три дня, — Франсуа уставился на Рауля, сопоставляя масштаб безумия с церковными канонами.
— И как ты собираешься обойти церковные оглашения три воскресенья подряд?
— Но брачные привилегии Флери…
— Отменяют сословные и религиозные препоны, но не каноническое право полностью! Однако, — его глаза хитро сузились, — есть лазейка. Чрезвычайные обстоятельства. Нужна веская причина для такой спешки, очень веская. Что предложишь, сын мой?
— Какая-нибудь угроза? — неуверенно предложил Рауль, растерявшись. — Нашествие пиратов?
— Так далеко от моря? Даже коты не поверят.
— Беременность невесты, — азартно предложил Мартен, — классика.
— Чтобы Пруденс меня убила? — возмутился Рауль. — После того, как я едва уговорил ее?
Франсуа задумался, поглаживая митру. В комнате воцарилось напряженное молчание.
— Духовная опасность для жениха, — после долгой томительной паузы озвучил он. — Если этого повесу немедленно не венчать, то наш граф, одержимый блудным бесом, может впасть в ересь и разврат… да проиграть последнюю рубашку! Бессмертная душа под угрозой.
Паства взволнована. Я, как пастырь, обязан спасти беднягу.
— Близко к истине, — ухмыльнулся Рауль. — Одобряю.
— Вы с предыдущей невестой до официального объявления помолвки не дошли? Значит, письменного расторжения не понадобится. Найди двух благонадежных свидетелей, да не конюха с кухаркой! Мартен, запроси заверенную копию брачной привилегии Флери в соборном архиве, подкупи архивариуса, чтобы поторопился. Метрики… Где крестили твою Пруденс? Придется найти… ну, на этот счет есть у меня умелец.
Теперь — место и время. Не в соборе, конечно. Здесь, в моем оратории. На рассвете, пока город спит. Только регистрационная книга, крест, кольцо и… — он коварно улыбнулся, — твоя подпись на векселе.
— На каком векселе? — с деланым простодушием распахнул Рауль глаза.
— На том самом векселе — за душу спасенную и каноны попранные, — провозгласил Франсуа. — Сорок…
Мартен кашлянул.
