Под шумную трескотню крестьянского семейства она вела неумолчный спор сама с собой:
— Это смешно, — шипело ее здравомыслие, — посмотри на себя, какая из тебя графиня!
— При чем тут титул, — вздыхала глупость. — Я выхожу за человека, который меня будоражит до сумасшествия.
— И станешь парией на веки вечные. Тетушка, укравшая жениха у собственной племянницы! Пеппа никогда тебя не простит.
— Но ведь она уже разорвала все узы, может ли быть хуже?
— Ты сама знаешь, как жестоко с ней поступаешь. И этому не может быть оправдания.
«Не может, не может», — подтверждали колеса.
— Рауль для нее всего лишь прихоть, — робко возражала глупость. — Она не знает его по-настоящему, не любит…
— Будешь прикрываться любовью?
— Она прогнала меня из дома…
— Потому что ты ее вынудила! Довела своей нетерпимостью!"
"— Так что же теперь, мне всю жизнь оставаться несчастной?
— Неужели ты так сильно хочешь Рауля, чтобы презреть и людей, и совесть?
Да, она его хотела слишком сильно, слишком отчаянно, и здравый смысл отступал под этим напором.
Если бы еще месяц назад Маргарет смогла увидеть себя будущую, то ни за что бы в такое не поверила.
Судьба будто смеялась над ней, опрокидывая все убеждения, принципы и правила. Мир, построенный на порядке, жесткости и управлении (собой, другими, домом, племянницей) разрушился, как злополучный замок Флери. И Пеппа выступила живым доказательством краха этой махины, решительно отринув суровые постулаты тетки. Горькая ирония состояла в том, что и Маргарет тоже теперь рвалась за установленные ею же рамки — к стихии по имени Рауль.
И она неслась прямо в бездну, выбирая угрызения совести и всеобщее осуждение ради неизбежной катастрофы. Разум подсказывал: они слишком разные, чтобы быть счастливыми в браке. Тут Маргарет не питала романтических иллюзий, понимала все опасности и принимала на себя всю тяжесть вины. Но дикая сущность, много лет подавляемая и вдруг вырвавшаяся на свободу, кричала и корчилась от нестерпимого желания узнать: какова же она, любовь этого мужчины.
И вот главный вопрос — кто она нынче такая, Маргарет Ортанс Пруденс Робинсон? Будущая графиня? Предательница? Влюбленная идиотка? Волевая женщина, наконец взявшая свое?
Голова раскалывалась от бесчисленных сомнений, а тело пылало как в лихорадке.
Возможно, она сгорит до того, как станет женой Рауля. Стало быть, поделом ей. Нечего и рассчитывать, что падение превратится в полет.
