До завтрашнего утра вы — открытая книга для всеобщего прочтения. Или, точнее, — он хихикнул, — свежая страница в городской хронике скандалов.
Рауль скривился, как лишенный лакомства ребенок.
— Но тогда завтра сразу после мессы…
— Вы отправитесь прямиком к герцогу Лафону, — сказала Констанция.
— Прямиком, — кивнул епископ. — Его сиятельство наверняка захочет устроить прием в вашу честь — ведь ему такой мезальянс на руку. Можно сказать, вы своей свадьбой прокладываете дорожку к алтарю для его цветочницы.
— А там уж и в Лазурную гавань пора будет ехать, — приуныл Рауль. — Но это же бесчеловечно! Мы только что поженились! Неужели у нас нет права на…
— На скромную брачную ночь вдали от суетливого мира? — вставила Констанция, пряча улыбку за кофейной чашкой. — Несомненно, такое право есть — у приличных новобрачных, а не всяких авантюристов. Куда вы собрались, Рауль? Ваши домашние хоть знают о новостях?
Он раздраженно отшвырнул салфетку, откинувшись на спинку стула. Маргарет слушала их разговор безо всякого смущения, больше увлеченная завтраком, чем предстоящей ночью.
Она не могла переживать обо всем без остановки! Ей нужен был отдых от волнений, в конце концов.
Возможно, какая-то трусливая ее часть даже радовалась тому, что новоиспеченный супруг не уволок ее в какую-нибудь далекую келью. Ведь кто знает, не пришлось бы ей там раздеваться… вот совсем.
В доме, где за стенкой спят его сестры, Рауль вряд ли позволит себе вольности. А это еще что за тонкая струна заныла? Разочарование?
Ах черт, ну вот, пожалуйста, она снова растрепыхалась!
Рауль порывисто наклонился вперед, и в его глазах вспыхнул знакомый азартный огонек.
— Старина Мартен, а не прогуляться ли вам сегодня по Арлану?
Старик с любопытством уселся рядом с ним и налил себе кофе.
— Да-да, ваша светлость?
— Прошвырнитесь по рынку. Загляните в «Зеленого ангела» и «Трех голубей». Посидите с кумушками у безобразного фонтана.
— Для чего же мне все это делать?
— Шепните там, уроните здесь… О том, что бедная госпожа Робинсон была попросту сметена неодолимым напором.
Мартен прищурился, стараясь понять.
— Сметена, ваша светлость?
Маргарет отложила вилку, подозрительно навострив уши.
— Я не из тех женщин, которых сметают, — на всякий случай предупредила она. Констанция безмятежно наслаждалась виноградом. Епископ ухмылялся. Деверё дегустировал конфитюр с видом человека, уверенного, что однажды его отравят.
