— Без камней, как и полагается честным людям, — хитро прищурившись, пояснил он, — хотя его светлость требовал бриллиантов размером с голубиное яйцо. Вот уж еле отговорил, моя прекрасная госпожа.
— Спасибо вам за это, — искренне поблагодарила Маргарет. Еще не хватало таскать на себе булыжники!
Рауль развел руками — мол, хотел как лучше. Разве он виноват, что вокруг него люди, ничего не понимающие в роскоши?
Пока епископ бормотал над кольцами краткую молитву, он уже весь извелся, желая как можно быстрее покончить с формальностями.
— Спокойнее, граф, — даже холодный Деверё не удержался от замечания. — Вам как будто перца в штаны насыпали.
— Дело почти сделано, — подхватила Констанция. — Потерпите еще минутку.
— Если бы минутку, — страдальчески простонал Рауль, но послушно взял у епископа то кольцо, что пошире — как неловко, когда пальцы жениха тоньше, чем у невесты, ужаснулась Маргарет, — и одним быстрым движением надел его. Она ощутила непривычный вес металла и улыбнулась, привыкая к нему.
— Прими в знак моей любви и верности… — кашлянув, подсказал его преосвященство.
— Да, — согласился Рауль, уже протягивая свою руку, — вот всё это.
Констанция прыснула.
Маргарет повторила нужные слова и немного замешкалась, глядя на мелкие шрамы на его ладони — следы неосторожной юности? — а потом кольцо легко скользнуло на палец, и Рауль тут же сжал руку в кулак, будто пряча сокровище.
— И подпись, ваша светлость, — шепнул Мартен, протягивая перо. — Только осторожнее, чернила еще не впитались.
Она смотрела, как рука Рауля дернулась, оставив первую букву корявой и некрасивой, зато остальные завитушки могли похвастать аристократическим изяществом.
Бумага метрики была плотной, шероховатой. Перо едва не выскользнуло из пальцев Маргарет, когда в глаза бросилась фамилия, с которой она прожила тридцать четыре года. Стараясь выводить буквы четко, как в старых счетах шахты, решительно и быстро написала рядом: Маргарет Ортанс Пруденс Флери.
Флери. Флери. Флери.
Какое легковесное, смешное звучание, как будто птичка жизнерадостно чирикает на ветке.
То ли дело Пруденс — каменная глыба.
Рауль рассмеялся над ее плечом. Маргарет отошла, уступая место свидетелям, и встала совсем рядом с ним, они касались друг друга лишь рукавами, и казалось, что не бывает прикосновения откровеннее, ярче.
— Записано и зарегистрировано второго октября сего года, — радостно завершил епископ, заверяя метрику собственной подписью и печатью, с глухим стуком упавшей на воск.
