— Простите нашего пылкого друга, Арман, но ведь и вас однажды лишала рассудка любовь.
Лицо полковника скривилось, а епископ Франсуа Лемьер в будничной фиолетовой рясе прошелся вокруг алтаря, самолично зажигая свечи. Запах ладана смешался с сыростью, мрак неохотно уступал место свету.
Некстати вспомнилось, как бурно алхимики боролись со священниками за то, чтобы использовать на службах кристаллы, но традиции победили.
Все вокруг казалось ненастоящим, призрачным, будто долгий и странный сон.
И только холод покусывал пальцы и касался щек, доказывая, что Маргарет живой человек, да горячая рука Рауля на локте не давала окончательно заплутать между придуманным и истинным.
— Ваше преосвященство, — воскликнул Рауль с явным облегчением. — Как же я счастлив вас видеть!
— Сын мой, — проворчал тот, — хотел бы я ответить тебе взаимностью в столь неестественный для всякого божьего человека час… Мартен, эти свечи чадят! Ты хочешь, чтобы мы вышли отсюда, как трубочисты?
— И ничего не чадят, — возмутился старичок, — я вчера самые дорогие купил, как его светлость и велел.
И фитильки подрезал!
Он притащил толстую кожаную церковную книгу и положил ее на аналой. Достал из кармана чернильницу, заботливо открыл, потом извлек гусиное перо, подул на очин, отступил назад, кивнул сам себе.
— Все готово. Как в соборе, только тише.
— Тише? — сухо парировал Деверё. — Я бы сказал, что контрабандисты производят больше шума, чем наш непоседливый граф.
А ведь прежде вы обожали находиться в центре внимания.
— Я там и окажусь, Арман, — ответил Рауль с нервным смешком. — Уже скоро.
— Нисколько не сомневаюсь…
— Дети мои, подойдите, — епископ благодушно потушил намечающуюся перепалку. — Свидетели, встаньте по обеим сторонам от наших влюбленных пташек.
Констанция мягко подвела Маргарет к алтарю, ее шепот был теплым и ласковым:
— Держись, моя дорогая. Клянусь, даже тетушки имеет право на счастье или хотя бы на приключение.
Ни о ком и ни о чем не думай сегодня.
Она и не думала — просто сосредоточилась на том, чтобы держать спину прямо и стоять ровно.
Епископ открыл требник, и его голос обрел силу:
— Дорогие братья и сестры, мы собрались в это дождливое утро, чтобы составить союз сего мужа и сей жены…
Слова наполняли крохотное помещение нагромождением смыслов, которые все ускользали от Маргарет.
