А с вами, надо полагать, та самая печально известная экономка, которая измывается над горничными.
— Моя прекрасная жена — Пруденс Флери, — Маргарет послушно опустилась в книксен, а потом Рауль поцеловал ее руку, усаживая в кресло. — Дорогая, не слушай этого циника, всем известно, что его дурной нрав вызван разливами желчи из-за чрезмерного увлечения сплетнями.
Неизвестно, зачем муж дразнил человека-жабу, ведь, судя по всему, тот обладал немалым влиянием и внушал страх. Но Маргарет доверяла придворному чутью Рауля и следовала за ним.
Поэтому она постаралась легко улыбнуться, чтобы не походить ни на болтливо-напуганную Соланж, ни на застывшую Жанну.
— Добро пожаловать в Арлан, маркиз, — проговорила спокойно.
— Да-да, — подхватил Рауль, — кажется, вы удачно прошвырнулись по нашим улочкам.
— Я успел куда больше, — ответил Морвиль. — Представьте мое удивление, когда я прибыл в столицу провинции Руаж, чтобы подготовить визит его величества, а тут и дела никому нет до его величества.
— Ах, как вы можете! — вскричала Соланж.
— Город бурлит. Но он бурлит из-за женитьбы Рауля Флери на некой Пруденс Робинсон… ваш отец был иностранцем? — вдруг резко спросил он у Маргарет. Она открыла было рот, чтобы ответить, но ее тут же перебили. — Епископ подкуплен, метрика невесты подделана! Прелестные деревенские нравы.
— Так вы и его преосвященству отдохнуть не дали? — зевнул Рауль. — Право, Морвиль, пожалели бы святого отца, у него было тяжелое утро.
— Надо думать. Спасать вас от блуда — все равно что носить воду решетом, — усмехнулся доверенный короля.
— Флери, вы тут от скуки совсем распоясались?
— Не распоясался, а окольцевался, — возразил он лениво.
— Очаровательно, — процедил Морвиль, — и звон ваших колец звучит громче колокольчиков на упряжи его величества… Неуважением к короне оно звучит.
— А что, наш добрый Гийом едет на лошадях? — простодушно удивился Рауль. — Разве столичные алхимики жалеют для его величества кристаллов?
Его небрежный тон даже восхитил Маргарет, напряженно пытающуюся разобраться в этом разговоре.
Морвиль был недоволен, это не вызывало сомнений, но чем его недовольство грозило?
На «Гийома» Жанна вскинулась, подняла на брата пытливый взгляд, тоже явно гадая, не слишком ли он бравирует старым знакомством с королем.
— Его величество ценит традиции, — веско обронил поверенный, — и не одобряет, когда древние привилегии используют для дурацких шуток.
— Пруденс, это он наше венчание назвал дурацкой шуткой, — зачем-то объяснил очевидное Рауль.
